Общеизвестно, насколько «четвертая власть» влияет на сознание граждан, на формирование общественного мнения. Зачастую, полная картина событий у населения складывается из того что скажут, покажут и напишут журналисты. За все годы грузино-осетинского конфликта, во время очередных эскалаций, население Республики льнуло к экранам телевизоров жадно ловя каждое слово, сказанное в наш адрес, каждый раз надеясь на справедливое освещение. Поэтому, Евгений Поддубный, военный корреспондент российского федерального телеканала ТВЦ, за плечами у которого работа в «горячих точках» – Чечне, Ливане, Израиле, а последние четыре года в Южной Осетии, признается, что никогда не кривил душой в процессе работы. За годы работы в зоне грузино-осетинского конфликта, Евгений стал непосредственным свидетелем его динамики, а затем и его апогея, он в числе многих российских журналистов пережил грузинскую агрессию августа 2008 года вместе с народом Южной Осетии. 

– Грузино-осетинский конфликт относится к разряду тлеющих – он то затухал, то разгорался с новой силой, унося все новые и новые жертвы. Но при этом всегда неотъемлемо присутствовала неотвязная мысль – «Это еще не все. Что-то еще будет». И этим «что-то» до недавних пор оказывалось в какой-то мере уже даже ожидаемое очередное обострение.

Теплым июльским вечером мы сидели в прохладе зеленой листвы под виноградником за чашечкой чая с моим двоюродным братом Ахсаром Джиджоевым, Джетж, как называли его друзья. Как оказалось, я в тот вечер в последний раз в жизни видела его живым. Он рассказывал мне мучавший его по ночам свой пророческий сон:
- За последнее время мне все время снится море, шторм…Знаешь, я ведь первый раз в жизни увидел море во время войны в Абхазии… Наверное, скоро будет война…
В ночь с 7 на 8 августа Ахсар Джиджоев находился на боевом дежурстве в районе ЦАРЗа. Когда начался массированный штурм города Цхинвал, он вместе со своими сослуживцами подавлял огневые точки грузинских вооруженных формирований, которые обстреливали жилые массивы, мирных горожан.

23 ноября 1989 год... Именно с этой даты и будет писаться новейшая история Южной Осетии. В этот день город впервые пробовал себя на единство. Тогда, при въезде в Цхинвал, перед вооруженным агрессором появилось три десятка парней, сцепивших согнутые в локтях руки. Они с голыми руками встали лицом к нашествию, но уже и лицом к бессмертию. Так история нашей борьбы за независимость началась с подвига... Уже после, один из грузинских лидеров Гия Чантурия разоткровенничался в прессе: «Эти двести человек мы сделали национальными героями, так как они вернули обратно 28 тысяч грузин. Большой ошибкой было ехать в Цхинвал, и дважды большой – вернуться обратно. Я не знаю, как исправить эту ошибку». 
Сегодня, в канун 19-й годовщины начала противостояния против агрессора, мы предлагаем вам перелистать страницы новейшей истории Осетии, вернуться в холодную осень 1989-го, и вспомнить вместе с нами события, повлекшие за собой грузино-осетинскую войну, вспомнить событие глазами самих участников сопротивления.

Геноцид. Август 2008: Как это было. Рассказывают выжившие

Газзаева Феня Амбросовна, 51 год, жительница поселка Джава РЮО:

Я живу в поселке Джава. Ночью 7 августа мне позвонил сын и сказал, чтобы я уезжала во Владикавказ, но я не согласилась. Со стороны Цхинвала уже были слышны выстрелы. Утром я вышла на дорогу, в тот момент над головой пролетели самолеты. Я поняла, что это грузины. Я очень переживала за свою дочь, она с ребенком уехала в Северную Осетию, а самолеты залетели со стороны Рокского тоннеля, и я подумала, что они взорвали тоннель. Они начали сбрасывать бомбы. Мы спрятались в подвале у соседей. Я чувствовала, что с моим сыном что-то произошло. Ко мне пришли и сказали, чтобы я не волновалась, у него просто ранена нога. Я пришла домой и увидела, что моя племянница убирает дом. В тот момент зашел мой сын и заплакал. Я поняла, что другой погиб. Мы не могли его найти целую неделю.

Августовскую войну с Грузией Южная Осетия выиграла, конечно, благодаря помощи России. Но до прибытия российских войск ожесточенное сопротивление врагу оказывали немногочисленные силы местного ополчения. Будем откровенны, лишь немногие, сохраняя честь и достоинство, взялись за оружие и героически противостояли многократно превосходящим силам противника. Десятки наших ребят расстались с жизнью, до последнего вздоха сражаясь за родной город, за независимость своей республики. 

В первых рядах защитников города были и сотрудники Министерства обороны РЮО Амиран Багаев и Азамат Джиоев по прозвищу «Пантера». Амирану Багаеву было 33 года. С 1993 года он служил в роте спецназа, с 2004 года - сотрудник Минобороны РЮО, являлся командиром группы специальной разведки, с 2006 г. - заместитель начальника разведывательного отдела в звании майора.

Осетия никогда не входила в состав грузинского государства, заявил доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой политологии Северо-Осетинского государственного университета имени Хетагурова В.Д.Дзидзоев.

«Южная Осетия имеет двухвековой опыт сосуществования с Грузией в составе Российской империи и СССР, — поясняет историк. — В 1918 году меньшевистская Грузия воспользовалась правом нации на самоопределение и вышла из состава России, и таким образом, возникло независимое грузинское государство, учинившее в 1920 году первый геноцид южных осетин».

По его словам, геноцид был учинен «за принципиальное нежелание выйти вместе с меньшевистской Грузией в 1917-1918 гг. из состава России».

5 октября - день Учителя. В этом году этот праздник с каким-то особенным привкусом – пороха, что ли, как поется в песне. Нашей школе в дни августовской войны досталось больше всех – здание Гимназии даже не подлежит восстановлению – так сказали строители. Но наши любимые учителя (вместе с нами) готовы справиться с этими трудностями, потому что самое страшное – войну – они выдержали очень достойно и мужественно. 

Мы от всей души поздравляем педагогов Гимназии «Рухс», а также всех педагогов Южной Осетии с днем Учителя. Здоровья вам и мира, наши дорогие наставники!

В нашем номере рассказ нашей учительницы осетинского языка и литературы Ирины Григорьевны Кудзиевой.

С начала августа бои в селах вокруг Цхинвала не прекращались. Каждый день сообщали о жертвах с осетинской стороны. Мы с братом в это время были в Джавском лагере, где цхинвальские школьники жили обычной лагерной жизнью – играли в футбол, ходили в лес, соревновались в беге, в общем, ничего особенного. 7 августа мы легли спать рано – в 10 часов, потому что устали от эстафеты по бегу. Но с первым же выстрелом, прозвучавшим, казалось, где-то близко, я и мой друг Георгий сразу же проснулись. Поселок Джава расположен выше Цхинвала, и нам инстинктивно пришло в голову посмотреть с высоты в ту сторону, как будто мы могли увидеть, что там происходит. Мы кинулись к окну. На юге, там, где по нашему представлению был расположен город, был красный отсвет, как будто вставало солнце в глубоких тучах, и слышен был беспрерывный грохот, какого раньше не было ни при каких обстрелах.

Август 2008. Три дня войны. 100 дней спустя
Рассказывают журналисты, находившиеся в Южной Осетии 
Евгений Поддубный, корреспондент «ТВ Центр»:
(отрывки)….
Без права на жизнь
Утром 8 августа уже было понятно, что грузинские генералы и политическое руководство начали войну не со своими осетинскими коллегами, а с мирными жителями Южной Осетии. Ночной обстрел Цхинвала не оставлял повода сомневаться в этом утверждении. Никто не мог подумать, что в современном мире такая война вообще возможна.

Август 2008. Три дня войны. 100 дней спустя
Рассказывают журналисты, находившиеся в Южной Осетии 
Руслан Ярмолюк, корреспондент украинского телеканала «Интер»:
(отрывки)…

День первый и не последний
Мы упали на землю и перекатом отползли под деревья. Сколько лежали, не помню. Считали хлопки над головами, снимали город и взрывы. Как только наступила минута затишья, бросились к машине и нажали на газ. Спустившись в город, таксист оставил нас.

Август 2008. Три дня войны. 100 дней спустя
Рассказывают журналисты, находившиеся в Южной Осетии 
Цхинвальские записки. Руслан Гусаров. Директор-корреспондент Северо-Кавказского Центра НТВ:

(отрывки)…

Большой город
2 августа 2008 года. Махачкала, Дагестан. Суббота. До войны 5 дней.
В течение ночи созваниваюсь с нашим продюсером-оператором в Южной Осетии Петром Гассиевым. Он по сути, единственный, кто еще и сам пытается пробиться по «Мегафону», что бы сказать – «На вот, послушай. Такого мощного обстрела еще не было!». Слушаю и понимаю – и вправду не было.

Осетинское радио продолжает собирать свидетельства геноцида осетинского народа

Августовская грузинская агрессия искалечила жизнь многих счастливых семей. Принесла горе и в дом семьи Тигиевых. 

- Прошло более трех месяцев, но я все еще не могу привыкнуть к мысли, что его уже нет…, - говорит о погибшем в ходе августовской грузинской агрессии Христофоре Тигиеве его супруга Людмила Мамиева. На глаза у нее невольно навернулись слезы. - В доме все напоминает о нем. Все сделано его руками». 

Христофор и Людмила были счастливы в семейной жизни. Воспитали четверых детей. Имели восемь внуков, месяц назад к ним добавился еще один, но Христофор не дожил до этого радостного дня.

Геноцид. Август 2008: Сто дней спустя. Как это было. Рассказывают выжившие 

Болатаева Надежда Шалвовна, 1950 г.р., жительница с. Арцев, Цхинвальского района РЮО.
Ночью пятого августа была стрельба. Мы знали уже, что они рвутся в Цхинвал. Мы тоже сильно боялись. Все на всякий случай держали при себе паспорта, предметы первой необходимости, деньги, чтобы если вдруг что, мы смогли убежать. Потом обстрелы были и шестого, и седьмого. А утром восьмого мы узнали, что они готовы войти в село. Все кто мог – убежали. Но у меня больная мама, ей восемьдесят лет – я не могла ее бросить, и потому осталась здесь. К тому же, я все-таки надеялась, что до нас они не дойдут.
Утром я выгнала скот на выпас. Вокруг не было ни души. Было очень тихо, не слышно было даже шелеста листвы. Я огляделась: людей нет, никто не выгоняет скот. Была необычайная тишина. Не было слышно ни стрельбы, ни пения птиц. Глухая тишина. Я дальше погнала скот. Но и там никого не было. Так я дошла до кладбища. Там были какие-то военные. Я приняла их за наших.

Геноцид. Август 2008: Сто дней спустя. Как это было. Рассказывают выжившие

Сагкаева Нина Цибаевна, 1950 г.р. ее муж и сын были в заложниках:
В ночь с 6 на 7 августа была сильная стрельба, и мы сидели в подвале. Утром, когда я увидела разрушенные дома, я уже побоялась сидеть в подвале. И мы все собрались и уехали в лес на машине. Ночевали мы в лесу, на следующий день, когда грузины заняли село, то наши парни нас забрали в осетинские села. Шли мы пешком через лес, когда спустились на берег реки мы не находили мост, а мост находился выше по реке и нам пришлось опять подняться к мосту, когда перешли мост мы оказались в грузинском селе Ванат. А туда к нам пришли парни нашего села и забрали на машинах нас в Джаву, а оттуда во Владикавказ. Во Владикавказе я слышала про своего сына, что его поймали, а про своего мужа Яшу ничего не слышала, кто мне говорил, что он был в лесу, а кто-то видел его убегающим, но толком никто ничего не знал. Даже когда я приехала я еще не знала где он. Старший мой сын его искал в лесу, а вдруг его там убили. Потом я ему сказала, а вдруг он в заложники попал с другой группой, и так и оказалось.

Страшно представить состояние матери, нашедшей разорванное на куски тело сына... Сына, которому она дала жизнь, вырастила, который был смыслом и стимулом всего ее существования.… Эта ужасная участь выпала на долю жительницы города Цхинвала Этери Джиоевой, потерявшей дорогого сына Алана Атаева (1971 г. рождения) в дни трагических августовских событий. Грузинская агрессия у многих матерей отняла самое дорогих сердцу людей: сыновей, дочерей, родных...

Алан Атаев (Атос) жил и работал в Цхинвале. Был зубным техником в частной стоматологической поликлинике «Фидар» по ул. Сталина. По окончании Цхинвальской средней школы №2, Алан продолжил учебу в России, поступил в Кемеровский государственный медицинский университет. Был женат, с супругой Нонной Келехсаевой воспитывал восьмилетнего сына Мурата, названного в честь отца Алана.

Россия признала независимость Южной Осетии и Абхазии. Признала вещи, которые кажутся сейчас самоочевидными: двум народам грозит истребление, и долг нашей страны - его предотвратить. Об этом и раньше писали, взывая к общественному мнению и государственным мужам, некоторые наши соотечественники, которые побывали в этих регионах или общались с беженцами. Но политики оставались равнодушными к их призывам. А ведь трагедия югоосетинского народа продолжалась 17 лет!

В скорбном мартирологе жертв грузинской агрессии на Южную Осетию значатся не только отдельные граждане, но и целые семьи. Одной из таких погибших семей была семья Козаевых, которая жила по улице Геннадия Джабиева. Глава семьи, Альберт Козаев, был уважаемым в городе, скромным и добрым человеком. Всю свою жизнь он проработал фотографом. В советское время он трудился в фотоателье, а после развала СССР стал заниматься частной практикой. Его любимое место работы – Театральная площадь, где он фотографировал на фоне фонтана детишек. Вместе с ним жили его престарелая мать Мария Козаева, жена Бэлла и старший брат Ираклий.

В ночь с 7 на 8 августа, когда грузинская артиллерия обрушила на Цхинвал море огня, семья Козаевых пыталась спастись от снарядов. Как сказали соседи, утром 8 августа семью Козаевых уже никто не видел. Они не успели даже выйти из дома. Артиллерийский снаряд разорвался прямо во дворе дома со стороны приусадебного участка.

Масштабы августовской трагедии ужасают: более чем тысячи мирных граждан стали жертвами чудовищной военной акции, осуществленной вооруженными силами Грузии против югоосетинского народа.
 
Роковыми оказались кровавые августовские дни и для Аветика Тедеева и Гарика Губиева, которые были соседями по дому №187 по ул. Алана Джиоева. Оба вели мирную жизнь со своими семьями. Аветику Тедееву было, по словам соседей, около шестидесяти лет. Он долгое время был работником Цхинвальского завода «Эмальпровод». В молодости успел поработать корреспондентом в Дзауской газете «Дзау». Писал статьи и в областную газету «Советон Ирыстон». Его многогранный талант был ярко выражен и в другой творческой профессии – танцах. Несколько лет танцевал в государственном ансамбле «Симд». Аветик Тедеев пользовался большим уважением в цхинвальском обществе.

Геноцид. Три месяца спустя: Август 2008. Как это было. Рассказывают выжившие
Цхинвал. Война глазами детей

Денис Гаглоев – 14 лет: Я находился дома, в селе Тбет. Ночью, с седьмого на восьмое августа меня подняла с постели мама, и мы – сестра, маленький брат, родители и я – спустились в подвал. Через несколько минут к нам прибежали наши соседи, у которых нет подвала, а теперь нет даже дома – грузины сожгли его дотла.
В подвале мы просидели до утра, всю ночь нас обстреливали из миномётов, танков, «Градов», и ещё из разного другого оружия. К утру отец решил отвезти нас во Владикавказ. Мы ехали по зарской дороге, её тоже обстреливали грузины, и ехать приходилось с отключёнными фарами. В посёлке Джава мы попали под бомбёжку грузинских самолётов. Мы видели, как кружили над нами самолёты и сбрасывали бомбы. Это было ещё страшнее, чем то, что было дома. Но нам повезло, мы выжили. Отец повез нас к дяде во Владикавказ, а сам вернулся обратно в Цхинвал.