Алексей Власов, Заместитель директора ИАЦ МГУ Руководитель информационно-аналитического отдела ИАЦ

В чём причина нынешнего обострения отношений между Россией и Грузией?


Российско-грузинские отношения нельзя рассматривать изолированно, каждое из событий отдельно от другого. Это процесс, начало которого было положено с момента прихода к власти Саакашвили. Нынешний этап напрямую связан с Косовским прецедентом, и решением России увеличить степень имеющихся отношений с непризнанными республиками. Эта ситуация возникла не вчера, и то, что мы видим сейчас, это некое продолжение уже вполне оформившейся тенденции в развитии двусторонних отношений. Саакашвили ведёт политику, которую можно охарактеризовать как информационная война против России, и эта политика предполагает, что всякий раз ситуация искусственно доводится до высшей точки кипения, а затем грузинский лидер как правило делает шаги, которые как бы отыгрывают ситуацию назад. Поэтому когда в Грузии говорят о скором начале войны в Абхазии, не следует воспринимать эти вещи буквально. Саакашвили уже почти всех приучил, что информационная война не перерастает в 'войну горящую' и всё ограничивается какими-то отдельными эксцессами в приграничной зоне. Говорить о полномасштабном конфликте с Грузией пока преждевременно. Однако в настоящее время Россия взяла достаточно серьёзные обязательства по отношению к Абхазии, я имею в виду открытие миссии и, возможно, впоследствии и признание Абхазии как государства уже не де-факто, а де-юре. Поэтому есть определённые опасения, что Саакашвили решится, на сей раз, прибегнуть к силовому варианту решения вопроса. Хотя я не очень себе представляю, как будет Грузия воевать в Абхазии, хорошо понимая, что это вызовет неизбежно конфликт и с Россией в той или иной степени. Ну, допустим, - даже так. Но подталкивает к этому Саакашвили вовсе не позиция Москвы, а скорее развитие внутренней ситуации в самой Грузии, где оппозиция очень жёстко критикует политику нынешней власти. Во многом популярность Саакашвили базируется на каких-то популистских шагах, в том числе, - и его заявлении о готовности вернуть в лоно матери-Грузии Абхазию и Южную Осетию. И каждый раз, создавая образ внешнего врага, который угрожает свободной и демократической Грузии, Саакашвили находит его в лице России. Так и сейчас. Поэтому нынешнее обострение ситуации вокруг Абхазии - это не только итог Косовского прецедента, но и итог внутриполитических проблем самого Саакашвили. Таким образом, мы имеем ситуацию, которая балансирует на грани конфликта и традиционной уже за последние три года информационной войны. Есть, конечно, обстоятельства, которые говорят о том, что в этот раз всё может пойти по- серьёзному. Но пока четких сигналов, что Грузия действительно решила попытаться организовать маленькую и непонятно насколько победоносную войну, нет. Во многом причина этого ещё в том, что Саакашвили вряд ли получит однозначную поддержку Запада. В этом он уязвим, ведь политика Саакашвили не может существовать вне поддержки со стороны США и Евросоюза. Я думаю, что карт-бланш на войну ему сейчас никто не даст, не та ситуация. Поэтому, суммируя всё вышесказанное, ситуация горячая, но всё-таки ещё не настолько критичная, чтобы можно было говорить о неизбежности конфликта.


Как можно оценить предложения, которые сделал Саакашвили Абхазии о предоставлении ей самой широкой автономии?


Я думаю, что, с точки зрения PR -хода, это, конечно, красивый шаг. Но с точки зрения их реального воплощения, существует масса проблем, находящихся в бэк-граунде грузино-абхазских отношений. Это, прежде всего, такой вроде бы субъективный фактор, но очень важный - пролитая кровь. Это разъединило два народа в начале 90-х годов и эту проблему вряд ли можно снять просто обещанием автономии. Второе - это беженцы, грузинские беженцы, которые находятся на территории Грузии и представляют собой очень пассионарную и жёстко настроенную по отношению к Абхазии силу. Мне кажется, Саакашвили делал заявление о широкой автономии, исходя из того, что его заведомо отвергнут абхазы. Он просчитал такой вероятный ход со стороны абхазской стороны, что собственно, и произошло. Поэтому заявление Саакашвили о широкой автономии для Абхазии я бы расценил только как PR -действие. Серьёзные переговоры нужно начинать было несколько раньше, а сейчас, это моё личное мнение, я не очень вижу, через какие механизмы можно были примирить абхазов и грузин. И это, к сожалению, свершившийся факт.


Какова внутриполитическая ситуация в Грузии, какие есть шансы у партии власти победить на парламентских выборах 21 мая?


Знаете, политика в Грузии очень субъективная вещь. Все опросы общественного мнения, которые публикуют сейчас, могут кардинально поменяться накануне выборов. И предсказать, каков будет исход выборов, достаточно сложно. Ясно, что Саакашвили сейчас находится в более сложном положении, чем год или полтора года назад. И уязвимость его заключается в том, что ни одно из кардинальных обещаний с точки зрения внешней политики Грузии практически не выполнено. Вхождение страны в НАТО? Ну да, может быть, но непонятно, с какой отсрочкой. Непризнанные территории, я имею в виду Абхазию и Южную Осетию, в состав Грузии не возвращены. Вообще ему пора что-то выполнять из обещанного. Но вероятность того, что оппозиция может кардинально победить и переломит ситуацию, тоже очень мала. Оппозиция разобщена, и её объединяет не идеология и не какие-то программы выхода Грузии из кризисного состояния, а общее неприятие политики Саакашвили. В Грузии есть очень сильные и клановые структуры, которые не принимают его борьбу с коррупцией, и это никакого отношения к Абхазии и Южной Осетии, как вы понимаете, не имеет. То есть, ситуация внутри страны настолько сложная и запутанная, что Саакашвили проще использовать абхазский фактор как фактор сплочения вокруг него грузинской нации. Насколько успешно он это сделает, реализует свой план, посмотрим. Я думаю, что Россия не должна давать ему никаких козырей.