Перспективная ошибка Нагорного Карабаха
7 апреля 2008 Дайджест [читать комментарии] [размер шрифта: a- | А+] [3 513 просмотров] [версия для печати]
Сделав ставку на США, Степанакерт остался без перспективы признания в ближайшее время
…Столицу Южной Осетии - провинциальный Цхинвал, состоящий из двух десятков кварталов, по праву можно считать одним из политических центров всего Кавказа. Одновременно по городу колесят съемочные группы российских и европейских телеканалов, корреспондентов из разных стран.
Благодаря политическим перипетиям последнего времени топонимы Абхазия, Приднестровье и Южная Осетия стали известны далеко за пределами регионов, где они расположены, а их столицы политическими центрами в масштабах всего постсоветского пространства. Однако это не случайность и не стечение обстоятельств в реальной политике. Это - результат многолетней целенаправленной политики властей непризнанных республик и стратегических ориентиров в лоббировании международного признания.
Совершенно иная ситуация сложилась вокруг Нагорного Карабаха. Эта страна исключена из динамичных процессов, происходящих вокруг других непризнанных государств. Сегодня Карабах оказался за бортом общемирового диспута о признании новых государств. Вокруг Карабаха если что-то и происходит, то это - вялотекущий, а точнее никак не идущий процесс в рамках Минской группы ОБСЕ, и такая же вялотекущая информационная война. Армяно-азербайджанский конфликт все меньше попадает в поле внимания мировых СМИ. Такое ощущение, что ведущие державы забыли про существование конфликта, не менее взрывоопасного, чем другие.
Вместе с тем, это противостояние не ближе других к урегулированию, если не объективно более проблемно. Нагорный Карабах находится вне лоббистских проектов других непризнанных стран постсоветского пространства. Почему так произошло?
Рассмотрим хронологию развития событий, связанных с реализацией стратегий во внешней политике непризнанных стран постсоветского пространства за последние пять-шесть лет. И для Приднестровья, и для Абхазии и Южной Осетии это было время определения реальных национальных приоритетов во внешней политике. Скажем, Тирасполь предпочел «плавающий курс», то есть, гибкость во внешней политике, зависящую от текущего расклада сил в его регионе. Приднестровская элита всегда была готова к диалогу о возможных вариантах устройства совместного с Молдовой государства. Здесь на первом месте давно стоит экономика.
В Южной Осетии выбрали самый сложный проект – воссоединения осетинского народа, то есть, вхождения в состав Российской Федерации. Произошло это не сразу. До 2004 года, пока грузинская политика по отношению к Южной Осетии была не столь реакционной, в Цхинвале больше говорили о независимости, часто подразумевая достаточно тесные отношения и с Грузией. Когда же давление максимально усилилось, в Южной Осетии начала вырабатываться теперь уже фундаментальная национальная идея воссоединения осетинского народа.
В Абхазии наоборот, произошел сдвиг от идеи политической интеграции с Россией к реальной независимости. Здесь, наоборот, улучшились условия безопасности, окреп государственный механизм. Но общее между этими тремя странами было одно: все они сделали ставку на удовлетворение своих политических амбиций в Москве.
Нагорный Карабах избрал принципиально иную тактику. Несмотря на всю очевидность теснейшей интеграции с Арменией, Степанакерт отказался от непопулярных концепций вхождения в состав другого государства, а Ереван в свою очередь, не стал признавать суверенитет Карабаха. Хотя и выглядит это насмешкой над международным правом.
Вообще, внешняя политика Карабаха всегда была более сдержана и продумана, нежели у других непризнанных государств. В конце концов, Карабаху удалось последовательно нарисовать образ динамично развивающегося государства. Финансовая поддержка диаспоры обеспечила быстрый восстановительный период. Были восстановлены города, села, построены новые, современные дороги. Все это вкупе с достаточно либеральной внутренней политикой создало цельный образ нового государства, которое невозможно повернуть вспять в Азербайджан.
Сейчас об этом уже почти забыли, но в 2005 году, когда в мировой прессе впервые был поднят вопрос о возможном признании новых государств, эта тема сфокусировалась именно вокруг Нагорного Карабаха, как наиболее очевидного примера состоявшегося государства. Но потом на повестку дня встал вопрос Косова, и про Карабах быстро забыли.
Нельзя сказать, что у Степанакерта была агрессивная внешняя политика, ставящая целью напомнить о себе всему миру в любом удобном случае, как это делают в Сухуме или Цхинвале. Однако внешнеполитический ориентир и здесь был очевиден, «Своей Москвой» здесь стали США. Похоже, на перспективу это было ошибкой. В Нагорном Карабахе не случайно выбрали ориентацию на лоббирование своих интересов в Вашингтоне. В Штатах имеется мощнейшее армянское лобби, способное оказывать влияние даже на Конгресс США. В первое время эта тактика приносила политические дивиденды. С Днем независимости в 2006 году Карабах поздравили сразу несколько американских конгрессменов. Та же Абхазия могла об этом только мечтать. Но на этом успехи закончились, Карабах постепенно стал уходить в тень.
Делая ставку на личные связи и кулуарную политику, Степанакерт пренебрег лоббистскими PR-проектами, которые осуществляли другие непризнанные государства, у которых как раз таки не было внушительных связей в политических элитах других стран. Но в итоге оказалось, что информационный шум, в создании которого преуспели организаторы Содружества «За демократию и права народов», объединяющего Приднестровье, Абхазию и Южную Осетию, приносит большие политические дивиденды.
Кстати, об общих проектах. У Степанакерта есть хорошие взаимосвязи с властями других непризнанных государств, прежде всего, с Абхазией. Нагорный Карабах выступает наблюдателем в том же Содружестве «За демократию и права народов». Представители страны всегда присутствуют на саммитах организации. Однако изначально Карабах отказался от отождествления себя с проектами «собратьев по несчастью», рассчитывая на более существенные победы самостоятельно за счет своей диаспоры в Штатах.
Динамика развития событий вокруг непризнанных стран такова, что трудно предсказать будет ли иметь успех план Карабаха в будущем. Но сегодня страна оказалась изолированной от дискурса о будущем непризнанных образований. Азербайджан, так или иначе, имеет неплохие партнерские отношения с США. Поэтому, представляется маловероятным, чтобы Вашингтон поставил на карту эти отношения во имя Карабаха. А сесть в общую лодку с другими непризнанными странами постсоветского пространства Степанакерт не захотел. А сегодня и это уже поздно. У Москвы тоже неплохие партнерские отношения с Азербайджаном, и рисковать ими ради Карабаха она вряд ли готова.
Антон Кривенюк, Утро.ru
[url=/]ИА ОСинформ[/url]
…Столицу Южной Осетии - провинциальный Цхинвал, состоящий из двух десятков кварталов, по праву можно считать одним из политических центров всего Кавказа. Одновременно по городу колесят съемочные группы российских и европейских телеканалов, корреспондентов из разных стран.
Благодаря политическим перипетиям последнего времени топонимы Абхазия, Приднестровье и Южная Осетия стали известны далеко за пределами регионов, где они расположены, а их столицы политическими центрами в масштабах всего постсоветского пространства. Однако это не случайность и не стечение обстоятельств в реальной политике. Это - результат многолетней целенаправленной политики властей непризнанных республик и стратегических ориентиров в лоббировании международного признания.
Совершенно иная ситуация сложилась вокруг Нагорного Карабаха. Эта страна исключена из динамичных процессов, происходящих вокруг других непризнанных государств. Сегодня Карабах оказался за бортом общемирового диспута о признании новых государств. Вокруг Карабаха если что-то и происходит, то это - вялотекущий, а точнее никак не идущий процесс в рамках Минской группы ОБСЕ, и такая же вялотекущая информационная война. Армяно-азербайджанский конфликт все меньше попадает в поле внимания мировых СМИ. Такое ощущение, что ведущие державы забыли про существование конфликта, не менее взрывоопасного, чем другие.
Вместе с тем, это противостояние не ближе других к урегулированию, если не объективно более проблемно. Нагорный Карабах находится вне лоббистских проектов других непризнанных стран постсоветского пространства. Почему так произошло?
Рассмотрим хронологию развития событий, связанных с реализацией стратегий во внешней политике непризнанных стран постсоветского пространства за последние пять-шесть лет. И для Приднестровья, и для Абхазии и Южной Осетии это было время определения реальных национальных приоритетов во внешней политике. Скажем, Тирасполь предпочел «плавающий курс», то есть, гибкость во внешней политике, зависящую от текущего расклада сил в его регионе. Приднестровская элита всегда была готова к диалогу о возможных вариантах устройства совместного с Молдовой государства. Здесь на первом месте давно стоит экономика.
В Южной Осетии выбрали самый сложный проект – воссоединения осетинского народа, то есть, вхождения в состав Российской Федерации. Произошло это не сразу. До 2004 года, пока грузинская политика по отношению к Южной Осетии была не столь реакционной, в Цхинвале больше говорили о независимости, часто подразумевая достаточно тесные отношения и с Грузией. Когда же давление максимально усилилось, в Южной Осетии начала вырабатываться теперь уже фундаментальная национальная идея воссоединения осетинского народа.
В Абхазии наоборот, произошел сдвиг от идеи политической интеграции с Россией к реальной независимости. Здесь, наоборот, улучшились условия безопасности, окреп государственный механизм. Но общее между этими тремя странами было одно: все они сделали ставку на удовлетворение своих политических амбиций в Москве.
Нагорный Карабах избрал принципиально иную тактику. Несмотря на всю очевидность теснейшей интеграции с Арменией, Степанакерт отказался от непопулярных концепций вхождения в состав другого государства, а Ереван в свою очередь, не стал признавать суверенитет Карабаха. Хотя и выглядит это насмешкой над международным правом.
Вообще, внешняя политика Карабаха всегда была более сдержана и продумана, нежели у других непризнанных государств. В конце концов, Карабаху удалось последовательно нарисовать образ динамично развивающегося государства. Финансовая поддержка диаспоры обеспечила быстрый восстановительный период. Были восстановлены города, села, построены новые, современные дороги. Все это вкупе с достаточно либеральной внутренней политикой создало цельный образ нового государства, которое невозможно повернуть вспять в Азербайджан.
Сейчас об этом уже почти забыли, но в 2005 году, когда в мировой прессе впервые был поднят вопрос о возможном признании новых государств, эта тема сфокусировалась именно вокруг Нагорного Карабаха, как наиболее очевидного примера состоявшегося государства. Но потом на повестку дня встал вопрос Косова, и про Карабах быстро забыли.
Нельзя сказать, что у Степанакерта была агрессивная внешняя политика, ставящая целью напомнить о себе всему миру в любом удобном случае, как это делают в Сухуме или Цхинвале. Однако внешнеполитический ориентир и здесь был очевиден, «Своей Москвой» здесь стали США. Похоже, на перспективу это было ошибкой. В Нагорном Карабахе не случайно выбрали ориентацию на лоббирование своих интересов в Вашингтоне. В Штатах имеется мощнейшее армянское лобби, способное оказывать влияние даже на Конгресс США. В первое время эта тактика приносила политические дивиденды. С Днем независимости в 2006 году Карабах поздравили сразу несколько американских конгрессменов. Та же Абхазия могла об этом только мечтать. Но на этом успехи закончились, Карабах постепенно стал уходить в тень.
Делая ставку на личные связи и кулуарную политику, Степанакерт пренебрег лоббистскими PR-проектами, которые осуществляли другие непризнанные государства, у которых как раз таки не было внушительных связей в политических элитах других стран. Но в итоге оказалось, что информационный шум, в создании которого преуспели организаторы Содружества «За демократию и права народов», объединяющего Приднестровье, Абхазию и Южную Осетию, приносит большие политические дивиденды.
Кстати, об общих проектах. У Степанакерта есть хорошие взаимосвязи с властями других непризнанных государств, прежде всего, с Абхазией. Нагорный Карабах выступает наблюдателем в том же Содружестве «За демократию и права народов». Представители страны всегда присутствуют на саммитах организации. Однако изначально Карабах отказался от отождествления себя с проектами «собратьев по несчастью», рассчитывая на более существенные победы самостоятельно за счет своей диаспоры в Штатах.
Динамика развития событий вокруг непризнанных стран такова, что трудно предсказать будет ли иметь успех план Карабаха в будущем. Но сегодня страна оказалась изолированной от дискурса о будущем непризнанных образований. Азербайджан, так или иначе, имеет неплохие партнерские отношения с США. Поэтому, представляется маловероятным, чтобы Вашингтон поставил на карту эти отношения во имя Карабаха. А сесть в общую лодку с другими непризнанными странами постсоветского пространства Степанакерт не захотел. А сегодня и это уже поздно. У Москвы тоже неплохие партнерские отношения с Азербайджаном, и рисковать ими ради Карабаха она вряд ли готова.
Антон Кривенюк, Утро.ru
[url=/]ИА ОСинформ[/url]
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Нашли ошибку?