Петр Хозиты: «Журналистскую деятельность 90-х в Южной Осетии я вспоминаю с особой теплотой…»
11 октября 2007 Общество [читать комментарии] [размер шрифта: a- | А+] [4 327 просмотров] [версия для печати]
Петр Хозиты – в особом представлении не нуждается, он – известная фигура в современной осетинской журналистике, один из тех немногих журналистов Осетии, кто закладывал основы постсоветской свободной публицистики. Его газетные публикации, а затем и телевизионные передачи в конце 80-х и начале 90-х годов вызывали большой интерес у югоосетинского общества. При этом интерес отражался в совершенно разных окрасках, которые означали как полное одобрение его мыслей, так и полное их отторжение. Уже более 10 лет Петр Хозиты является корреспондентом ГТРК «Алания».
О том, как складывалась за эти годы его творческая судьба и что он думает о сегодняшних переменах наше интервью с Петром Хозиты
– Начало вашей активной журналистской карьеры совпало с тяжелейшим периодом в жизни Южной Осетии, со временами, когда растерянное от разваливавшейся огромной державы общество особенно нуждалось в грамотном и объективном слове «четвертой власти». Как удавалось справиться с этой большой ответственностью?
– Сразу же поспешу представиться несовременным, и скажу, что слово «карьера», которое вы использовали в вопросе, так и осталась для меня внутренне невостребованным, однако не утверждаю, что это правильно и что по такому принципу должны жить и другие. Но меня лично этот вопрос не волнует до сих пор. Есть в жизни более важные вещи. Однако вопрос был другой, но прежде чем на него ответить, я хочу опять- таки немного отвлечься и сказать о том, что этот упомянутый вами тяжелый период остался и уже, наверное, останется до конца моей жизни как самое светлое воспоминание. Наверное, оттого, что я со своими друзьями и единомышленниками занимался своим любимым делом, мне это было очень интересно, и я чувствовал, что наш труд приносит радость и удовлетворение и другим людям. Что касается непосредственно начала 90-х. то на самом деле, все рушилось и вместе с тем каждый день перед обществом ставились новые вопросы. «Как быть дальше»? – был самый главный из них. Именно тогда и у журналистов появилась возможность свободно высказывать свои мысли. Жизнь требовала и от них постоянно думать о будущем нашей Родины, думать о выборе: вцепиться ли мертвой хваткой за «светлое прошлое» и с пеной у рта отстаивать ее прелести, или же трезво оценить существующие реалии и делать то, что будет полезно твоему народу? К сожалению, большинство моих коллег тогда выбрали отстаивание коммунистической идеологии, хотя и тогда было отчетливо ясно, что вернуться в прошлое уже было нереальным. Я думаю, что и тогда и вообще в подобных случаях людям обычно не хватает, прежде всего, чувства любви к своему Отечеству. Именно любви, потому что только она способна заставить забыть и отвергнуть любые идеологические догмы, какими бы привлекательными они не казались.
Сейчас об этих вещах уже можно рассуждать спокойно, а тогда лишнее слово против коммунистов или же об отстаивании осетинских интересов воспринималось в штыки, их авторов запросто могли заклевать, объявить врагами народа.
Все это в результате стало причиной внутренних противоречий между журналистским составом газеты «Советон Ирыстон», где я в то время работал и, в конце-концов, привело к его расколу.
Причину этих противоречий, конечно же, надо искать не только в чисто субъективных характеристиках конкретных людей. Я думаю, что все обстоит намного сложнее. Большевистская идеология не только внушила всем нам, советским людям, думать так, как думает Политбюро, тот или иной партийный вождь, она еще и привила нам массу психологических комплексов. В сознании малочисленных народов они укоренились еще глубже и, к сожалению, не вытравились по сегодняшний день. Один из них – комплекс второсортной нации – после развала Советского Союза сработал особенно явно: как же быть без Компартии, без Советского Союза? Как же нам быть вне состава Грузии? (да, да, таких голосов поначалу было немало) Да, кто же нас отпустит, пропадем, не сможем выжить и так далее. И фактически никаких мыслей о том, что же сделать? Если все эти «опоры» безвозвратно рухнули, то, как спасти нацию, – ведь жили же когда-то без всего этого? На этой почве и были наши разногласия со многими моими коллегами.
Разумеется, тогда, 16-17 лет назад поле существования этих рассуждений было совершенно другим – была беспощадная схватка. В результате сегодня можно лишь сожалеть об одном: понапрасну была потрачена уйма жизненной энергии, которую можно было направить в более полезное и нужное русло. А все остальное вы сами видите. И речь не о том, кто, в конце-концов, оказался прав или неправ. Проблема в том, что за исключением, может быть, единиц, этих людей ничего не смогло переубедить. Единственная надежда на новое поколение, которое, хочется надеяться, будет свободно от подобных пережитков.
В 1994 году с поста главного редактора газеты (тогда уже «Хурзæрин») сняли Хадзы-Мурата (Хаджи) Дзуццаты. Тогдашнее руководство республики, а также немалое число людей среди писательской и журналистской среды невзлюбили его за то, что он своим аналитическим умом очень хорошо понял суть происходящих событий. Он открыто и бескомпромиссно писал об ошибках и преступлениях прошлого, говорил о необходимости возврата к национальным корням, о том, что в этом – спасение нации. Его невзлюбила интеллигентская серость, у которой был единственный талант – талант угождения и восхваления партии и правительства, благодаря которой она припеваючи жила в советское время. Естественно, что, лишаясь этой почвы, она, эта серость, теряла и себя. Поэтому и сопротивлялась отчаянно, забыв меры приличия, человечности, морали. Серость невзлюбила Хаджи еще и за то, что он был на голову выше нее по интеллекту, по духу и силе своей гражданской позиции. Хадзы-Мурат Дзуццаты был и остается выдающимся поэтом и непревзойденным литературным критиком. В суровых условиях войны он руководил самой лучшей газетой – бескомпромиссной, честной, с очень высокой культурой подачи и материалов и отношения к людям, к происходящей вокруг нас жизни. Я не знаю, будет ли еще когда-нибудь выходить такая газета в Осетии, – одно знаю точно: всем журналистам (по крайней мере, осетинским) этот человек и то, как он делал газету, может быть примером подражания, неким учебным пособием для последующих поколений журналистов и в целом осетинской журналистики. Мне повезло, и я горжусь тем, что мне пришлось работать вместе с ним. Его сняли с должности за то, что он был свободным человеком и свободным редактором. Тогда, в 1994 году, времена свободы слова в Южной Осетии уже заканчивались. Закончились они и для меня. Буквально через день или два, после того, как сняли главного редактора, и я ушел из газеты. Последним штрихом нашей свободной прессы, наверное, можно считать то, что свое собственное заявление об уходе я опубликовал в газете, где аргументировал свой протест и уход. Но до этого был еще один важный этап в моей творческой биографии. В 1990 году вместе с Филиппом Хачировым мы основали первую в постсоветское время независимую газету «Ирон газет». Учредителем газеты стал Ф. Хачиров, я же был главным редактором.
– Газета с названием первой осетинской газеты 1906 года уже многому обязывала, но вместе с тем ваше издание выходило в совершенно новых общественно-политических условиях, чем ее предшественница. Какие цели ставились перед вашей газетой?
– На самом деле, мы старались максимально приблизиться к исторической газете даже по внешним признакам. Сверялись и по части содержания: освещать события в Осетии максимально объективно, помочь разобраться в происходящем, внушить хоть какой-то оптимизм. Надо отметить, что газета за короткие сроки стала популярной, об ее успехе говорит и тот факт, что тираж более 3000 экземпляров расходился за пару дней.
– Независимое печатное издание в первую очередь предполагает публикацию критических материалов. Как обстояли дела с цензурой в 1990-ом году?
– Несмотря на то, что мы регулярно публиковали критические и даже, разоблачительные материалы, я не помню, чтобы из-за этих публикаций нам кто-нибудь угрожал. На моей памяти только небольшой конфликт с небезызвестным всем нам Валерием Газаевым, впоследствии, как известно, перешедшим на сторону грузин. На одном из заседаний (уже не помню какого) трудового коллектива его осудили за явную провокаторскую деятельность и назвали врагом народа. Мы же в свою очередь, поместив материал об этом заседании в газету, дали ему заголовок «Его назвали врагом народа!». Это и вызвало его возмущение, которое он весьма бурно выразил при личной встрече со мной. Но, несмотря на такие неприятные моменты, я вспоминаю эти времена с особой теплотой. Что касается выпуска газеты, то просуществовала она, к сожалению, недолго, в свет вышли считанные номера. На дворе стоял 1991 год, год открытой агрессии со стороны Грузии. Исчерпав все свои возможности, газета вынуждена была закрыться.
– Сложившаяся обстановка, однако, не воспрепятствовала созданию телевидения в Южной Осетии. Интересно услышать историю возникновения ТВ из уст одного из первых тележурналистов Южной Осетии?
– Какое-то определенное время я слышал разговоры о возможном создании телевидения, но более конкретно, то есть, когда и как – я не знал. И вот, в один из дней, случайно проходя мимо здания Правительства, я встретил Темо Цховребова (основатель и директор первого независимого ТВ РЮО – прим. ред.) и Володю Алборова (один из основателей ТВ – прим. ред.), которые брали блиц-интервью по поводу того, что думает народ об открытии местного телеканала. Как оказалось, первый выход в эфир должен был состояться в тот же вечер, меня попросили помочь, я согласился и в результате, совсем случайно, стал одним из первых тележурналистов в Южной Осетии.
– Многие сегодня удивляются, как удалось небольшой группе лиц основать телевидение? Ведь для этого необходимы не только профессиональные кадры, но и соответствующая материально-техническая база, финансовые средства…
– Сегодня, наверное, работать на голом энтузиазме уже никто не согласится, но тогда это воспринималось как должное. Это, без преувеличения, было революционное время. Какие-то вопросы даже решались, можно сказать, силовыми методами. Насколько я помню, телепередатчик, с помощью которого мы выходили в эфир, Темо Цховребов просто взял у кого-то силой. Но тогда это воспринималось нормально – ведь занимались общим делом. Очень серьезную помощь оказали ныне покойные Алан Джиоев и Валерий Хубулов. Может быть, и другие, – я просто обо всех не могу знать – этим занимался Темо Цховребов. Телевидение начиналось с нескольких людей: Темо Цховребов, Вася Гаглоев, Володя Алборов, Роберт Кулумбегов, Ирина Гаглоева и другие. Люди постоянно менялись. Характер и острота передач заставили уйти многих. Но приходили другие. Удивительно, но с такими ограниченными возможностями профессиональной техники и финансовых средств мы умудрялись готовить около 4 авторских аналитических программ плюс информационная, детская и музыкальные передачи. С технической базой телевидения тех лет достичь такого разнообразия было невероятно тяжело: не было стабильности ни политической, ни экономической, ни тем более, материальной, но мы знали, что нас ждут каждый вечер, верят нашему слову. Появление телевидения было очень своевременным, это было время принятия важных судьбоносных решений для Южной Осетии, как раз в то время создавалась Смешанная контрольная комиссия, принимались новые законы, меморандумы. Мы старались освещать все. В том числе и то, как почти каждое заседание Парламента плавно переходило в оживленную, а то и бурную полемику – решались важнейшие вопросы строительства государства. Все это, конечно же, мы выдавали в эфир, добавляя и свои комментарии к тому или иному решению. Конечно же, не все всем нравилось, и, прежде всего, представителям власти.
– Учитывая влияние «четвертой власти» на формирование общественного мнения, некоторым представителям чиновничьего аппарата кажется гораздо удобнее заставить замолчать одного-двух журналистов, нежели попытаться что-либо изменить в своей работе. А как было в вашем случае, 14-15 лет назад. На «разборки» не вызывали?
– Претензии к нам, безусловно, были, но в ответ у нас всегда были вполне аргументированные доказательства своей правоты. К примеру, нас с незавидной регулярностью вызывали на заседания Парламента и устраивали публичные «разборки» с аргументацией, не меняющейся из раза в раз: «Вот, смотрите, как эти люди обливают грязью руководство республики». Обычно на такие претензии у нас был один ответ: «А что из показанного вымышлено и что, собственно говоря, является обливанием грязью». И все. Тема на этом закрывалась. Каждый «вызов на ковер», конечно же, стоил немалых нервов, но не идти означало бы нашу слабость и неправоту. Мы напрягались, но шли, брали с собой нашу объективность, наш конструктивизм и Закон о СМИ Республики Южная Осетия. Более умные руководители, несмотря на то, что им было неприятно выслушивать в свой адрес много негативного, на критику реагировали более сдержанно. Например, я знал, что многие газетные публикации и телевизионные передачи не нравились Торезу Кулумбегову (царство ему небесное), но он никогда не позволял себе ругаться и скандалить с журналистами. Терпел и, наверное, делал для себя какие-то выводы.
– Почему в таком случае независимое телевидение прекратило свою работу? Обычно это происходит по двум причинам: либо из-за неугодности власти, либо из-за отсутствия финансирования…
– Еще до прекращения работы нашего телеканала Темо Цховребову было предложено на базе нашего телевидения создать государственное ТВ. Последовал отказ. Я и сегодня думаю, что Цховребов поступил правильно, потому что в противном случае мы бы автоматически превратились в «карманный» телеканал, что ограничивало бы свободу наших журналистов. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. Государственное телевидение руководство республики все же создало, но уже без нас, и вскоре после начала вещания ГТРК «Ир» независимое телевидение прекратило свою работу.
– Не выдержали конкуренции?
– Речь о конкуренции с государственным каналом не шла вообще, в любом случае у независимых СМИ всегда больше возможностей в плане творческого разнообразия, тем более что за период работы у нас появилась достаточно широкая зрительская аудитория. Причины прекращения работы были банальны. Сначала нас обокрали (Я и сейчас не знаю, кто это сделал, но уверен, что это была явно не простая кража – нас кто-то подставил). Затем по словам Т.Цховребова, государство перекрыло нам технические возможности вещания... После закрытия телеканала я в течение года был безработным, видимо, моя гражданская позиция слишком явно расходилась с идеологическими установками тогдашней власти. В конце-концов, в 1997 году я вынужден был уехать во Владикавказ и искать какой-то источник для существования. Сначала устроился в газету «Стыр Ныхас» заместителем главного редактора, а через полгода – в ГТРК «Алания».
– Вы были автором и зачинателем телевизионного проекта «Мост», который предусматривает обмен информацией между государственными телеканалами двух частей Осетии. Насколько мне известно, в последнее время движение по «Мосту» стало односторонним, то есть проект продолжает работать только в Южной Осетии. В чем причина?
– В реализацию проекта «Мост» было вложено много сил. В его осуществление верили единичные люди. Было много волокиты, разговоров с разными людьми на Севере и Юге. Наконец, поверили. Помогли. Однако работа на стадии практической реализации оказалась самой сложной, потому что цепочка дошла до выделения финансовых средств. В конце-концов, Правительство Южной Осетии одобрило проект, были выделены соответствующие штатные единицы, и люди в Цхинвале начали работать. Проект заработал и во Владикавказе, но работал он, как говорится, на честном слове. Зарплату люди получили один раз. Потом все закончилось. И не потому, что не было денег у североосетинского правительства. Были. Все обещали, все обнадеживали, но из тех, от кого зависела судьба проекта, никто и пальцем не пошевелил для того, чтобы он стал самым эффективным подспорьем реальной интеграции (а такие перспективы у него были), а не той словесной и пустой, бесплодные потуги которой мы видим уже более десятка лет. Мне кажется, такое отношение вообще является характерным для большинства чиновничьего аппарата Осетии. Дело пойдет, если оно выгодно лично чиновнику, если не выгодно, то он будет забывать про обещанния бесконечное количество раз, а в один прекрасный день сделает вид, что на эту тему вообще никогда не было никакого разговора. В итоге у меня сложилось такое впечатление, что «Мост» нужен только мне. Это ненормальное ощущение, но это так. Я никогда не боялся и не боюсь быть назойливым, дотошным, терпеливым и, может быть, даже надоедливым, если на 100 процентов вижу полезность и перспективность того или иного проекта. Но, к сожалению, все эти качества так и не смогли спасти «Мост». Большие начальники не понимают, что именно из таких небольших дел рождается большой успех. Им всегда нужны масштабные программы, чтобы о них можно было заявить на весь мир. Недавно, уже после летних каникул, как мне стало известно, и югоосетинская сторона посчитала эту работу излишней роскошью.
Обо всем этом не стоило бы так много говорить, если бы история с «Мостом», на самом деле, не являлась показателем национального самосознания осетинского общества. На таких позициях Осетия далеко не уедет. В то же время, несколько лет существования этой программы показали, что от усилий отдельно взятых людей зависит очень многое, если не все. Что бы не было, необходимо стараться изменить наше общество, наше будущее в лучшую сторону. В этом состоит основная задача журналистики. К сожалению, на сегодняшний день нельзя похвалиться ее высоким уровнем работы, нельзя похвалиться тем, что в этой важнейшей сфере у нас есть явные лидеры, которым бы люди доверяли полностью. Наши печатные издания и телевизионные каналы, на мой взгляд, всего лишь находятся на пути культурного и надидеологического становления. Но рано или поздно придет понимание того, что просто заниматься писаниной, ради денег – это не только неинтересно и скучно, но пусто и краткосрочно. Может и банально, но все же журналист – это не только умение писать, это, прежде всего, состояние качества человека, это – поступки, четкая гражданская позиция, это – активное участие в жизни общества, в конце-концов, это – образованный и воспитанный человек. Надо создавать журналистские сообщества, союзы единомышленников, не дожидаясь чьих-то советов. Делать все самому и самостоятельно. И тогда все будет нормально. И будет интереснее жить.
Рада Дзагоева, Югоосетинская газета «Республика»
ИА ОСинформ
О том, как складывалась за эти годы его творческая судьба и что он думает о сегодняшних переменах наше интервью с Петром Хозиты
– Начало вашей активной журналистской карьеры совпало с тяжелейшим периодом в жизни Южной Осетии, со временами, когда растерянное от разваливавшейся огромной державы общество особенно нуждалось в грамотном и объективном слове «четвертой власти». Как удавалось справиться с этой большой ответственностью?
– Сразу же поспешу представиться несовременным, и скажу, что слово «карьера», которое вы использовали в вопросе, так и осталась для меня внутренне невостребованным, однако не утверждаю, что это правильно и что по такому принципу должны жить и другие. Но меня лично этот вопрос не волнует до сих пор. Есть в жизни более важные вещи. Однако вопрос был другой, но прежде чем на него ответить, я хочу опять- таки немного отвлечься и сказать о том, что этот упомянутый вами тяжелый период остался и уже, наверное, останется до конца моей жизни как самое светлое воспоминание. Наверное, оттого, что я со своими друзьями и единомышленниками занимался своим любимым делом, мне это было очень интересно, и я чувствовал, что наш труд приносит радость и удовлетворение и другим людям. Что касается непосредственно начала 90-х. то на самом деле, все рушилось и вместе с тем каждый день перед обществом ставились новые вопросы. «Как быть дальше»? – был самый главный из них. Именно тогда и у журналистов появилась возможность свободно высказывать свои мысли. Жизнь требовала и от них постоянно думать о будущем нашей Родины, думать о выборе: вцепиться ли мертвой хваткой за «светлое прошлое» и с пеной у рта отстаивать ее прелести, или же трезво оценить существующие реалии и делать то, что будет полезно твоему народу? К сожалению, большинство моих коллег тогда выбрали отстаивание коммунистической идеологии, хотя и тогда было отчетливо ясно, что вернуться в прошлое уже было нереальным. Я думаю, что и тогда и вообще в подобных случаях людям обычно не хватает, прежде всего, чувства любви к своему Отечеству. Именно любви, потому что только она способна заставить забыть и отвергнуть любые идеологические догмы, какими бы привлекательными они не казались.
Сейчас об этих вещах уже можно рассуждать спокойно, а тогда лишнее слово против коммунистов или же об отстаивании осетинских интересов воспринималось в штыки, их авторов запросто могли заклевать, объявить врагами народа.
Все это в результате стало причиной внутренних противоречий между журналистским составом газеты «Советон Ирыстон», где я в то время работал и, в конце-концов, привело к его расколу.
Причину этих противоречий, конечно же, надо искать не только в чисто субъективных характеристиках конкретных людей. Я думаю, что все обстоит намного сложнее. Большевистская идеология не только внушила всем нам, советским людям, думать так, как думает Политбюро, тот или иной партийный вождь, она еще и привила нам массу психологических комплексов. В сознании малочисленных народов они укоренились еще глубже и, к сожалению, не вытравились по сегодняшний день. Один из них – комплекс второсортной нации – после развала Советского Союза сработал особенно явно: как же быть без Компартии, без Советского Союза? Как же нам быть вне состава Грузии? (да, да, таких голосов поначалу было немало) Да, кто же нас отпустит, пропадем, не сможем выжить и так далее. И фактически никаких мыслей о том, что же сделать? Если все эти «опоры» безвозвратно рухнули, то, как спасти нацию, – ведь жили же когда-то без всего этого? На этой почве и были наши разногласия со многими моими коллегами.
Разумеется, тогда, 16-17 лет назад поле существования этих рассуждений было совершенно другим – была беспощадная схватка. В результате сегодня можно лишь сожалеть об одном: понапрасну была потрачена уйма жизненной энергии, которую можно было направить в более полезное и нужное русло. А все остальное вы сами видите. И речь не о том, кто, в конце-концов, оказался прав или неправ. Проблема в том, что за исключением, может быть, единиц, этих людей ничего не смогло переубедить. Единственная надежда на новое поколение, которое, хочется надеяться, будет свободно от подобных пережитков.
В 1994 году с поста главного редактора газеты (тогда уже «Хурзæрин») сняли Хадзы-Мурата (Хаджи) Дзуццаты. Тогдашнее руководство республики, а также немалое число людей среди писательской и журналистской среды невзлюбили его за то, что он своим аналитическим умом очень хорошо понял суть происходящих событий. Он открыто и бескомпромиссно писал об ошибках и преступлениях прошлого, говорил о необходимости возврата к национальным корням, о том, что в этом – спасение нации. Его невзлюбила интеллигентская серость, у которой был единственный талант – талант угождения и восхваления партии и правительства, благодаря которой она припеваючи жила в советское время. Естественно, что, лишаясь этой почвы, она, эта серость, теряла и себя. Поэтому и сопротивлялась отчаянно, забыв меры приличия, человечности, морали. Серость невзлюбила Хаджи еще и за то, что он был на голову выше нее по интеллекту, по духу и силе своей гражданской позиции. Хадзы-Мурат Дзуццаты был и остается выдающимся поэтом и непревзойденным литературным критиком. В суровых условиях войны он руководил самой лучшей газетой – бескомпромиссной, честной, с очень высокой культурой подачи и материалов и отношения к людям, к происходящей вокруг нас жизни. Я не знаю, будет ли еще когда-нибудь выходить такая газета в Осетии, – одно знаю точно: всем журналистам (по крайней мере, осетинским) этот человек и то, как он делал газету, может быть примером подражания, неким учебным пособием для последующих поколений журналистов и в целом осетинской журналистики. Мне повезло, и я горжусь тем, что мне пришлось работать вместе с ним. Его сняли с должности за то, что он был свободным человеком и свободным редактором. Тогда, в 1994 году, времена свободы слова в Южной Осетии уже заканчивались. Закончились они и для меня. Буквально через день или два, после того, как сняли главного редактора, и я ушел из газеты. Последним штрихом нашей свободной прессы, наверное, можно считать то, что свое собственное заявление об уходе я опубликовал в газете, где аргументировал свой протест и уход. Но до этого был еще один важный этап в моей творческой биографии. В 1990 году вместе с Филиппом Хачировым мы основали первую в постсоветское время независимую газету «Ирон газет». Учредителем газеты стал Ф. Хачиров, я же был главным редактором.
– Газета с названием первой осетинской газеты 1906 года уже многому обязывала, но вместе с тем ваше издание выходило в совершенно новых общественно-политических условиях, чем ее предшественница. Какие цели ставились перед вашей газетой?
– На самом деле, мы старались максимально приблизиться к исторической газете даже по внешним признакам. Сверялись и по части содержания: освещать события в Осетии максимально объективно, помочь разобраться в происходящем, внушить хоть какой-то оптимизм. Надо отметить, что газета за короткие сроки стала популярной, об ее успехе говорит и тот факт, что тираж более 3000 экземпляров расходился за пару дней.
– Независимое печатное издание в первую очередь предполагает публикацию критических материалов. Как обстояли дела с цензурой в 1990-ом году?
– Несмотря на то, что мы регулярно публиковали критические и даже, разоблачительные материалы, я не помню, чтобы из-за этих публикаций нам кто-нибудь угрожал. На моей памяти только небольшой конфликт с небезызвестным всем нам Валерием Газаевым, впоследствии, как известно, перешедшим на сторону грузин. На одном из заседаний (уже не помню какого) трудового коллектива его осудили за явную провокаторскую деятельность и назвали врагом народа. Мы же в свою очередь, поместив материал об этом заседании в газету, дали ему заголовок «Его назвали врагом народа!». Это и вызвало его возмущение, которое он весьма бурно выразил при личной встрече со мной. Но, несмотря на такие неприятные моменты, я вспоминаю эти времена с особой теплотой. Что касается выпуска газеты, то просуществовала она, к сожалению, недолго, в свет вышли считанные номера. На дворе стоял 1991 год, год открытой агрессии со стороны Грузии. Исчерпав все свои возможности, газета вынуждена была закрыться.
– Сложившаяся обстановка, однако, не воспрепятствовала созданию телевидения в Южной Осетии. Интересно услышать историю возникновения ТВ из уст одного из первых тележурналистов Южной Осетии?
– Какое-то определенное время я слышал разговоры о возможном создании телевидения, но более конкретно, то есть, когда и как – я не знал. И вот, в один из дней, случайно проходя мимо здания Правительства, я встретил Темо Цховребова (основатель и директор первого независимого ТВ РЮО – прим. ред.) и Володю Алборова (один из основателей ТВ – прим. ред.), которые брали блиц-интервью по поводу того, что думает народ об открытии местного телеканала. Как оказалось, первый выход в эфир должен был состояться в тот же вечер, меня попросили помочь, я согласился и в результате, совсем случайно, стал одним из первых тележурналистов в Южной Осетии.
– Многие сегодня удивляются, как удалось небольшой группе лиц основать телевидение? Ведь для этого необходимы не только профессиональные кадры, но и соответствующая материально-техническая база, финансовые средства…
– Сегодня, наверное, работать на голом энтузиазме уже никто не согласится, но тогда это воспринималось как должное. Это, без преувеличения, было революционное время. Какие-то вопросы даже решались, можно сказать, силовыми методами. Насколько я помню, телепередатчик, с помощью которого мы выходили в эфир, Темо Цховребов просто взял у кого-то силой. Но тогда это воспринималось нормально – ведь занимались общим делом. Очень серьезную помощь оказали ныне покойные Алан Джиоев и Валерий Хубулов. Может быть, и другие, – я просто обо всех не могу знать – этим занимался Темо Цховребов. Телевидение начиналось с нескольких людей: Темо Цховребов, Вася Гаглоев, Володя Алборов, Роберт Кулумбегов, Ирина Гаглоева и другие. Люди постоянно менялись. Характер и острота передач заставили уйти многих. Но приходили другие. Удивительно, но с такими ограниченными возможностями профессиональной техники и финансовых средств мы умудрялись готовить около 4 авторских аналитических программ плюс информационная, детская и музыкальные передачи. С технической базой телевидения тех лет достичь такого разнообразия было невероятно тяжело: не было стабильности ни политической, ни экономической, ни тем более, материальной, но мы знали, что нас ждут каждый вечер, верят нашему слову. Появление телевидения было очень своевременным, это было время принятия важных судьбоносных решений для Южной Осетии, как раз в то время создавалась Смешанная контрольная комиссия, принимались новые законы, меморандумы. Мы старались освещать все. В том числе и то, как почти каждое заседание Парламента плавно переходило в оживленную, а то и бурную полемику – решались важнейшие вопросы строительства государства. Все это, конечно же, мы выдавали в эфир, добавляя и свои комментарии к тому или иному решению. Конечно же, не все всем нравилось, и, прежде всего, представителям власти.
– Учитывая влияние «четвертой власти» на формирование общественного мнения, некоторым представителям чиновничьего аппарата кажется гораздо удобнее заставить замолчать одного-двух журналистов, нежели попытаться что-либо изменить в своей работе. А как было в вашем случае, 14-15 лет назад. На «разборки» не вызывали?
– Претензии к нам, безусловно, были, но в ответ у нас всегда были вполне аргументированные доказательства своей правоты. К примеру, нас с незавидной регулярностью вызывали на заседания Парламента и устраивали публичные «разборки» с аргументацией, не меняющейся из раза в раз: «Вот, смотрите, как эти люди обливают грязью руководство республики». Обычно на такие претензии у нас был один ответ: «А что из показанного вымышлено и что, собственно говоря, является обливанием грязью». И все. Тема на этом закрывалась. Каждый «вызов на ковер», конечно же, стоил немалых нервов, но не идти означало бы нашу слабость и неправоту. Мы напрягались, но шли, брали с собой нашу объективность, наш конструктивизм и Закон о СМИ Республики Южная Осетия. Более умные руководители, несмотря на то, что им было неприятно выслушивать в свой адрес много негативного, на критику реагировали более сдержанно. Например, я знал, что многие газетные публикации и телевизионные передачи не нравились Торезу Кулумбегову (царство ему небесное), но он никогда не позволял себе ругаться и скандалить с журналистами. Терпел и, наверное, делал для себя какие-то выводы.
– Почему в таком случае независимое телевидение прекратило свою работу? Обычно это происходит по двум причинам: либо из-за неугодности власти, либо из-за отсутствия финансирования…
– Еще до прекращения работы нашего телеканала Темо Цховребову было предложено на базе нашего телевидения создать государственное ТВ. Последовал отказ. Я и сегодня думаю, что Цховребов поступил правильно, потому что в противном случае мы бы автоматически превратились в «карманный» телеканал, что ограничивало бы свободу наших журналистов. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. Государственное телевидение руководство республики все же создало, но уже без нас, и вскоре после начала вещания ГТРК «Ир» независимое телевидение прекратило свою работу.
– Не выдержали конкуренции?
– Речь о конкуренции с государственным каналом не шла вообще, в любом случае у независимых СМИ всегда больше возможностей в плане творческого разнообразия, тем более что за период работы у нас появилась достаточно широкая зрительская аудитория. Причины прекращения работы были банальны. Сначала нас обокрали (Я и сейчас не знаю, кто это сделал, но уверен, что это была явно не простая кража – нас кто-то подставил). Затем по словам Т.Цховребова, государство перекрыло нам технические возможности вещания... После закрытия телеканала я в течение года был безработным, видимо, моя гражданская позиция слишком явно расходилась с идеологическими установками тогдашней власти. В конце-концов, в 1997 году я вынужден был уехать во Владикавказ и искать какой-то источник для существования. Сначала устроился в газету «Стыр Ныхас» заместителем главного редактора, а через полгода – в ГТРК «Алания».
– Вы были автором и зачинателем телевизионного проекта «Мост», который предусматривает обмен информацией между государственными телеканалами двух частей Осетии. Насколько мне известно, в последнее время движение по «Мосту» стало односторонним, то есть проект продолжает работать только в Южной Осетии. В чем причина?
– В реализацию проекта «Мост» было вложено много сил. В его осуществление верили единичные люди. Было много волокиты, разговоров с разными людьми на Севере и Юге. Наконец, поверили. Помогли. Однако работа на стадии практической реализации оказалась самой сложной, потому что цепочка дошла до выделения финансовых средств. В конце-концов, Правительство Южной Осетии одобрило проект, были выделены соответствующие штатные единицы, и люди в Цхинвале начали работать. Проект заработал и во Владикавказе, но работал он, как говорится, на честном слове. Зарплату люди получили один раз. Потом все закончилось. И не потому, что не было денег у североосетинского правительства. Были. Все обещали, все обнадеживали, но из тех, от кого зависела судьба проекта, никто и пальцем не пошевелил для того, чтобы он стал самым эффективным подспорьем реальной интеграции (а такие перспективы у него были), а не той словесной и пустой, бесплодные потуги которой мы видим уже более десятка лет. Мне кажется, такое отношение вообще является характерным для большинства чиновничьего аппарата Осетии. Дело пойдет, если оно выгодно лично чиновнику, если не выгодно, то он будет забывать про обещанния бесконечное количество раз, а в один прекрасный день сделает вид, что на эту тему вообще никогда не было никакого разговора. В итоге у меня сложилось такое впечатление, что «Мост» нужен только мне. Это ненормальное ощущение, но это так. Я никогда не боялся и не боюсь быть назойливым, дотошным, терпеливым и, может быть, даже надоедливым, если на 100 процентов вижу полезность и перспективность того или иного проекта. Но, к сожалению, все эти качества так и не смогли спасти «Мост». Большие начальники не понимают, что именно из таких небольших дел рождается большой успех. Им всегда нужны масштабные программы, чтобы о них можно было заявить на весь мир. Недавно, уже после летних каникул, как мне стало известно, и югоосетинская сторона посчитала эту работу излишней роскошью.
Обо всем этом не стоило бы так много говорить, если бы история с «Мостом», на самом деле, не являлась показателем национального самосознания осетинского общества. На таких позициях Осетия далеко не уедет. В то же время, несколько лет существования этой программы показали, что от усилий отдельно взятых людей зависит очень многое, если не все. Что бы не было, необходимо стараться изменить наше общество, наше будущее в лучшую сторону. В этом состоит основная задача журналистики. К сожалению, на сегодняшний день нельзя похвалиться ее высоким уровнем работы, нельзя похвалиться тем, что в этой важнейшей сфере у нас есть явные лидеры, которым бы люди доверяли полностью. Наши печатные издания и телевизионные каналы, на мой взгляд, всего лишь находятся на пути культурного и надидеологического становления. Но рано или поздно придет понимание того, что просто заниматься писаниной, ради денег – это не только неинтересно и скучно, но пусто и краткосрочно. Может и банально, но все же журналист – это не только умение писать, это, прежде всего, состояние качества человека, это – поступки, четкая гражданская позиция, это – активное участие в жизни общества, в конце-концов, это – образованный и воспитанный человек. Надо создавать журналистские сообщества, союзы единомышленников, не дожидаясь чьих-то советов. Делать все самому и самостоятельно. И тогда все будет нормально. И будет интереснее жить.
Рада Дзагоева, Югоосетинская газета «Республика»
ИА ОСинформ
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Нашли ошибку?