На фоне событий, разворачивавшихся в Южной Осетии и Абхазии, несколько в тени оказалась карабахская проблема. Впрочем, это естественно. В Южной Осетии была кровопролитная война, массированные обстрелы осетинских населенных пунктов подразделениями грузинской армии, ввод в Цхинвал российской армии, и как итог – полный разгром агрессора и крах политики по «восстановлению территориальной целостности». В Абхазии освобождение Кодорского ущелья прошло бескровно. Бегство грузинских войск было столь стремительным, что они побросали все свое оружие, а абхазские части не могли за ними угнаться. При этом, дав команду об отступлении, грузинские воинские начальники забыли даже прислать за капитулянтами транспорт, и последним пришлось добираться на своих двоих. Далее последовало признание суверенитета Южной Осетии и Абхазии со стороны России. Были подписаны договора о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи. Был разработан план урегулирования конфликта Медведев-Саркози. Южная Осетия и Абхазия, как субъекты международного права, начинают принимать участие в различного рода международных форумах. В том числе – Женевских консультациях по реализации плана Медведев-Саркози. И все это время Нагорно-Карабахская Республика настойчиво напоминает внешнему миру, что она ничуть не хуже ни косовских албанцев, ни Южной Осетии с Абхазией.
Впрочем, очень скоро проявилось, что у российской дипломатии есть четкие планы и насчет других проблемных территорий – Приднестровья и Нагорного Карабаха. Причем, подходы здесь вовсе не те, что использовались в Южной Осетии и Абхазии. Москва дает понять, что умеет проявлять гибкость и методы, используемые в отношении постсоветских республик никак не стандартны, а сугубо индивидуальны. Об этом свидетельствуют хотя бы проявившиеся усилия в отношении Нагорного Карабаха. Российские дипломаты использовали ряд мер, кульминационной из которых можно считать подписание Декларации об урегулировании Карабахского конфликта.
Напомним, что инициатором подписания Майндорфской (загородная резиденция российского президента) декларации о неприменении силы в разрешении карабахского конфликта стал президент России Дмитрий Медведев. В документе, скрепленном подписями глав Азербайджана и Армении Ильхама Алиева и Сержа Саргсяна, а также самого Медведева, в частности, говорится о том, что стороны выражают готовность «способствовать оздоровлению ситуации на Южном Кавказе и установлению в регионе обстановки стабильности и безопасности путем политического урегулирования нагорно-карабахского конфликта на принципах и нормах международного права» и закрепляется договоренность президентов Азербайджана и Армении продолжить работу над согласованием политического урегулирования конфликта. При этом главам МИДов двух стран поручается активизировать дальнейшие шаги в переговорном процессе во взаимодействии с сопредседателями Минской группы ОБСЕ.
Этот документ, в целом, получил неоднозначную оценку в политических и экспертных кругах Южного Кавказа. Отношение официального Тбилиси к действиям российских дипломатов всегда истолковывались предвзято или же не воспринимались вообще. Вот и сейчас здесь считают, что активность Москвы в направлении разрешения карабахского конфликта напрямую связана с симптомами возможного урегулирования турецко-армянских отношений. До сих пор у всех на памяти приезд в Ереван турецкого премьера Эрдагана на футбольный матч Армения – Турция. Прибыл он по приглашению армянских властей, был только на футболе, в официальных мероприятиях участия не принимал, на трибуне сидел за пуленепробиваемым стеклом. Большая часть армянского общества пребывала в глубоком шоке от этого визита. Наиболее радикальная часть армянского политического истеблишмента, например, дашнаки, потребовали даже отставки президента.
Турция реализует план Запада, суть которого состоит в том, чтобы путем нормализации отношений с Арменией добиться ее включения в западные структуры и, следовательно, вырвать ее из орбиты российского влияния. Как только Турция появилась на армянской арене, Россия тотчас удвоила усилия по урегулированию карабахского конфликта, взяв инициативу на себя. Отсюда и инициативы Медведева, его незапланированные и спешные встречи с президентом Армении и Азербайджана, приглашение Алиева и Саргсяна в Москву – все это вызвано именно турецким фактором, и Россия едва ли может в одночасье решить конфликт. Для этого Москва имела много времени, но ничего не делала, несмотря на то, что Турция тогда с ней не соперничала.
Определенным подтверждением этой версии может служить то, что спустя несколько дней после московской встречи президент Турции Абдулла Гюль предложил устроить трехсторонние переговоры по НКР на президентском уровне уже в Стамбуле. Эта идея была встречена в Ереване весьма сдержанно. Президент Саргсян высказался в том духе, что Анкара едва ли может быть объективным посредником в процессе урегулирования на нынешнем этапе. Тем самым Ереван подчеркнул свои приоритеты, и одновременно положил конец разного рода инсинуациям о готовности к односторонним уступкам.
Между тем реакция на Майндорфскую декларацию в Армении была особенно бурная в отличие от Баку, где и власти, и оппозиция комментировали подписание документа скупо, делая акцент на том, что справедливое урегулирование конфликта может быть только на основе территориальной целостности Азербайджана.
В Армении же недостатка в комментариях и импровизациях не было: от обвинений Саргсяна в сдаче НКР до восхвалений армянской дипломатии, «приблизившей справедливую развязку» карабахского узла. На этом крайне поляризованном фоне наиболее взвешенной представляется оценка, данная побывавшим на днях в Москве председателем постоянной комиссии по внешним отношениям Национального собрания (Парламента) Армении, представителем Верховного органа Армянской революционной федерации «Дашнак путюн» Арменом Рустамяном. «Недостаток в декларации один – отсутствует Нагорный Карабах. Ереван может защищать интересы армян, но вопросы, связанные со статусом, гарантиями безопасности, беженцами, – это прерогатива непосредственно Степанакерта», – заявил Рустамян. Тем не менее, по его словам, подписание Майндорфской декларации – важнейшее событие, по значимости сопоставимое с соглашением о прекращении огня 1994 года. Рустамян считает, что Нагорный Карабах до подписания декларации был на грани войны. «Все последние годы из Баку доносились угрозы решить проблему силовым путем. Воинственная риторика, колоссальный военный бюджет, усиленная милитаризация свидетельствовали об одном – Азербайджан готовится к войне. Теперь благодаря подписанному президентами документу накал снизился», – сказал Рустамян.
Примерно так же оценивают декларацию и власти НКР. Но при этом Степанакерт подчеркивает острую необходимость своего возвращения в переговорный процесс. Президент НКР Бако Саакян на состоявшейся на днях встрече с сопредседателями МГ ОБСЕ подчеркнул, что «в Арцахе (самоназвание НКР) ценят любой документ, который может оказать положительное воздействие на установление цивилизованного диалога в процессе урегулирования азербайджано-карабахского конфликта, но процессу урегулирования невозможно будет придать всеобъемлющий характер без полноценного участия в нем НКР, тем более учитывая, что у Арцаха имеется своя точка зрения по урегулированию конфликта», а глава МИД непризнанной республики Георгий Гитросян не раз заявлял: «Судьба Карабаха не решится без Карабаха».
Между тем в Баку считают, что требования вернуть НКР за стол переговоров – это лишь попытка армянской стороны выиграть время. «Степанакерт участвовал в переговорах в 90-х годах, и что это дало в плане разрешения конфликта? С другой стороны, если власти считают НКР неотъемлемой частью Азербайджана, то нелогичен отказ от диалога с собственными согражданами», – говорит профессор Расим Мусабеков.
Похоже, к этому стали склоняться и посредники МГ ОБСЕ. В частности сопредседатель группы со стороны России Юрий Мерзляков, комментируя итоги поездки МГ ОБСЕ 15 ноября в Степанакерте, заявил, что «без участия представителей Нагорного Карабаха выработки текста соглашения не будет». При этом посредники отметили, что глава Армении и Азербайджана, подписав Майндорфскую декларацию, как никогда продемонстрировали решимость не выходить за рамки мирного урегулирования конфликта, что позволит с оптимизмом смотреть в будущее». Наибольшим оптимистом среди них оказался сопредседатель МГ ОБСЕ от США Мэтью Брайза, по мнению которого если нынешняя ситуация не выйдет из-под контроля, то «развязку по Нагорному Карабаху можно ожидать уже в следующем 2009 году».
Но не все так просто и радушно, как это рисует господин Брайза. «Ни о каких уступках с армянской стороны в процессе урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта и речи быть не может», – заявил в интервью общественному телеканалу президент Армении Серж Саргсян.
«Нагорно-Карабахский конфликт может быть решен, если Азербайджан примет права народа Нагорного Карабаха на самоопределение и если Нагорный Карабах и Армения будут иметь общую сухопутную границу, если население Нагорного Карабаха получит мощные гарантии своей безопасности, – подчеркнул президент, заметив, что это – «очень четкий вопрос». «Только потерявший ум может в этих формулировках найти мысль об односторонних уступках», – заметил Саргсян, подчеркнув, что сам он никогда не использовал даже слово «уступки». «О компромиссах я, может быть, и говорил, но об уступках – никогда», – подчеркнул президент. Он добавил, что власти Армении решают вопрос, очень ответственный и важный для армянского народа, и не стараются получить дивиденды, как это делают некоторые политические силы на разных мероприятиях и выступлениях.
Последние недели подтвердили все прогнозы относительно ожидавшегося нарастания активности в Закавказье не только со стороны России и Турции, но и Ирана. В центре внимания Москвы, Тегерана и Анкары при этом постепенно оказалась именно Армения, а не Грузия и Азербайджан. В данном контексте следует рассматривать внезапные визиты в Ереван председателя Межпарламентской Ассамблеи СНГ Михаила Кротова, министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова и российского министра внутренних дел Анатолия Сердюкова. Визит последнего в субботний день всего на несколько часов и встреча его с армянским коллегой Сейраном Оганяном весьма показательна. Она говорит только о своей неотложности.
Визит С. Лаврова был более продолжителен и прозрачен. Стержневым вопросом переговоров С. Лаврова, который встречался не только со своим армянским коллегой, но и с президентом Армении, была проблема урегулирования конфликта между Нагорным Карабахом и Азербайджаном, а также проблема окончательного государственно-политического статуса НКР.
Казалось бы, решение проблемы окончательно переведено в мирную плоскость. Но не тут-то было. На минувшей неделе власти НКР посредством Международного комитета Красного Креста передали азербайджанской стороне тело погибшего военнослужащего. В середине прошлого месяца произошло первое со дня подписания Декларации об урегулировании Карабахского конфликта боестолкновение противоборствующих сторон. 
Между тем турецко-армянские контакты приобрели неожиданное продолжение. И реакция на них со стороны основных региональных игроков последовала. В Стамбуле состоялась встреча министров иностранных дел Турции и Армении Али Бабаджана и Эдварда Налбандяна – глава МИД Армении сейчас председательствует в организации черноморского экономического сотрудничества и прибыл в Турцию для участия в заседании секретариата организации. Встреча с турецким коллегой была подверстана именно к этому сроку.
В течении двух часов стороны обсуждали вопросы урегулирования двусторонних отношений, турецкую платформу безопасности на Кавказе и договорились продолжить курс на оздоровление межгосударственных отношений. Турецкая сторона настаивает на том, чтобы обсуждались пять вопросов: создание комиссии по изучению событий 1915 года, сроки вывода армянских войск из Нагорного Карабаха, открытие армяно-турецкой границы, визит в Турцию президента Армении и сотрудничество стран Черноморского бассейна. Э. Налбандяну было предложено направить посла Турции в Армению «без установления дипотношений». Открытию межгосударственной границы должно предшествовать открытие регулярного авиарейса Стамбул – Ерерван.
Однако некоторым экспертам, которые признают высокий уровень встречи, называют позитив кажущимся. Так, директор Института востоковедения АН Армении Рубен Сафрастян считает, что нынешние предложения Анкары излагаются все в той же ультимативной форме, что и раньше, подразумевающий односторонние уступки со стороны Еревана. При этом Турция исходит из принципов: Армения не является для Турции важной страной, Армения больше заинтересована в нормализации отношений, поскольку находится в блокаде. Уступки могут быть на Карабахском направлении.
Другой армянский эксперт – Ашот Манучарян – наоборот, считает, что в нормализации отношений больше заинтересована именно Анкара, поскольку именно открытие границы является одним из требований Евросоюза, куда Турция со всей силой стремится. Он приводит пример Германии, которая еще в 1965 году извинилась за холокост перед Израилем и сейчас у них все хорошо. «Мы же в армяно-турецком процессе кроме ультиматумов Анкары наблюдаем давление третьих стран на Ереван. В частности, России, высокопоставленные лица которой выступают с заявлениями, в которых к нормализации отношений призывают, прежде всего, Армению. Это же расценивается как выполнение Ереваном условий Анкары: отозвать требование по признанию геноцида, восстановить территориальную целостность Азербайджана и т.д. Ответные предложения турецкой стороны как, например, назначение посла в Ереване без установления дипотношений или открытие авиарейса – унизительны для Армении», – считает эксперт.
По его мнению, игра России на стороне Турции – официального покровителя Азербайджана – приведет к изменению внешнеполитических ориентиров Армении. Последние 15 лет Россия вела себя крайне пассивно в плане урегулирования конфликта, сейчас Москва пытается стать умиротворителем карабахского конфликта. «Но попытки, которые она предпринимает, то есть пытается склонить к уступкам Ереван, могут обернуться новой армяно-азербайджанской войной, с последующим привлечением в регион иностранных военных ресурсов, что, в свою очередь станет пощечиной российской политике на Южном Кавказе, – считает Манучарян. Он считает, что Москве следует осознать, что Турция не откажется от роли проводника идей США и НАТО в регионе, а заигрывания с ней толкнут Армению в поисках нового покровителя, в объятия США – поскольку Еревану необходимо будет искать противовес, чтобы не стать объектом, ведущим войну на два фронта (Азербайджан и Турция), которую он выиграть не в состоянии. 
Еще более категоричен руководитель ереванского Центра глобализации и развития сотрудничества Степан Григорян. Возросшую активность Армении в турецком направлении он напрямую связывает с заявлениями российского политического бомонда о необходимости нормализации отношений с Турцией и по вопросу урегулирования карабахского конфликта.
«Все это означает одно – Армению склоняют к уступкам. России нужен дружественный Азербайджан, она заинтересована в транспортировании каспийских углеводородов по своей территории, поэтому хочет ускорения урегулирования карабахского конфликта. Ей также нужна партнерская позиция Турции по черноморским вопросам» – считает Григорян.
Но это крайние точки зрения, в Армении все еще достаточно политиков, которые придерживаются пророссийских позиций. Да и в целом армянский народ традиционно видит в России союзника. Но последней стоит более вдумчиво осознать свою роль в карабахском конфликте, выработать четкую позицию по всем направлениям и твердо проводить свою линию, как это имело место в отношении Южной Осетии и Абхазии.

Батрадз Харебов