«В те дни я видел в подвале республиканской больницы все – кровь, смерть, боль – физическую и душевную. Разум поражало абсолютно все, и надежда на выживание угасала с каждым часом. Казалось, все это не замечали только врачи, упорно боровшиеся за каждую человеческую жизнь. В память надолго врезались лица Айвара Бестаева, Кости Серветника,
Джино, других хирургов, которые все эти четверо суток беспрерывно оперировали раненных, сделавших, по большому счету, невозможное, с учетом имеющихся условий и средств…» Это из воспоминаний одного ополченца, раненного во время событий августа 2008 года в Цхинвале. О мужестве наших врачей в эти дни говорили все – раненные, их родственники, очевидцы, волею случая, оказавшиеся в подвале больницы, сегодня – практически никто. А ведь мы просто не имеем права забывать подвиг людей в белых халатах, связанный со спасением сотен жизней защитников Родины. В полуразрушенном здании республиканской больницы мы встретились с непосредственными участниками событии 8-12 августа, заместителем главврача Людмилой Келехсаевой и заведующим 1-м хирургическим отделением Айваром Бестаевым. О том, как работали наши медики эти несколько суток войны – их воспоминания.

Л.П. Келехсаева: «Для нас, медиков, война началась не 8 числа, а уже 1 августа, когда начались снайперские обстрелы в районах республики. Уже тогда в травматологическое отделение нашей больницы стали поступать многочисленные раненные, палаты были практически переполнены. Исходя из серьезности ситуации мы в администрации больницы приняли решение, что необходимо усилить дежурные бригады, создать дополнительные, равносильные тем, которые несли дежурство по графику, чтобы в экстренных случаях недостатка в медперсонале не было. Таким образом, больница была готова принять и обслужить в пределах 100 человек единовременно. То же самое касалось медикаментов и перевязочных материалов. Тем не менее, война началась для нас внезапно. В первые же часы после начала обстрела города произошло несколько прямых попаданий крупнокалиберных снарядов в больницу. Здание дрожало, как при землетрясении, отовсюду сыпались стекла. Складывалось впечатление, что идет целенаправленная стрельба именно по больнице. Началась паника. Те больные, которые на тот момент были в состоянии ходить, выбежали из палат и стали спускаться вниз, лежачих больных и раненных вместе с кроватями выносили наши сотрудники. Было принято решение спуститься в подвал и там переждать обстрел. В травматологическом отделе еще находились люди, когда в результате попадания снарядов там начался пожар. Врачи отделения Костя Серветник, Зураб Гобозов и Джино Гогичаев с медсестрами Альбиной Бестаевой, Региной Сиукаевой и Мадиной Джигкаевой на руках спешно сносили раненных в подвал. Наверное, эти люди совершенно потеряли чувство страха, забегали в охваченные огнем палаты и тушили очаги возгорания, выбрасывали из окон горящие предметы. В первые часы обстрела от разрыва сердца скончался один из наших больных, находящийся на тот момент в кардиологическом отделении. В подвале мы очутились в кромешной тьме, но уже скоро наши электрики смогли пробраться под обстрелом к электрогенератору и кое-как включили в подвале свет. Уже глубокой ночью в больницу стали привозить раненных и погибших. Трупы оставляли прямо в приемном отделении, живых сносили в подвал, там уже на месте разбирались наши хирурги. Ранения, конечно же, были разной степени сложности, многие были в бессознательном состоянии, с большой потерей крови. В первую очередь оперировали особо тяжелых, кровь сдавали на месте сами же врачи, медсестры, санитарки. Среди наших сотрудников были такие, которые сдавали кровь по 2-3 раза в течение суток. Организм, конечно, не выдерживал, многие падали в обморок. Честно говоря, иногда мне казалось, что некоторые операции были бесполезны и многих тяжелораненых мы спасти не сможем, но наши хирурги до последнего боролись за жизнь каждого из них и к большому счастью, ни один из прооперированных не умер. Уже вечером 9 августа, когда поток раненных стал еще больше увеличиваться и у нас стали заканчиваться медикаменты, к нам в больницу смог пробраться один наш коллега из Абхазии, который привез обезболивающие препараты и перевязочные материалы. Это опять облегчило нам работу. Кроме наших хирургов, которые непосредственно занимались операциями (Кулиджанов, Бестаев, Остаев, Серветник, Гогичаев, Гобозов и др.) большую помощь в спасении раненных нам оказали наши коллеги молодые врачи, работающие за пределами Южной Осетии, но на тот момент находящиеся здесь. Это Вадим Медоев, Толик Джигкаев, Костя Чибиров, Александр Тигиев и др. Они под этим страшным обстрелом приносили раненных прямо с улиц, оказывали им первую помощь. Нельзя не отметить и работу наших анестезиологов-рениматологов Александра Плиева, Жанны Харебовой, Аллы Габараевой и многих наших медсестер и санитарок. Я не помню, чтобы за все эти дни и ночи они просто присели и отдохнули. Медперсонал бегал по всем этажам больницы, вскрывали все кабинеты и тащили все – белье, постельные принадлежности, имеющиеся небольшие запасы еды в подвал. Помимо медперсонала и раненных в подвал больницы сбежались жители близлежащих улиц. Всем им нужно было оказать хоть какую-то помощь. Люди были голодные, у кого-то поднималось давление, кто-то был просто напуган. 9 августа наш министр Нугзар Габараев, который эти дни находился с нами, принял решение попробовать привезти хлеб из пекарни. По дороге машину с хлебом, направляющуюся в больницу обстреляли, водитель погиб на месте. Хлеб смогли завезти только со второй попытки. Привезенные 100 буханок по кускам раздали раненным и другим находящимся в подвале. Между тем, к нам в подвал поступали страшные новости о том, что весь город практически горит, жертв очень много. Наши хирурги Айвар Бестаев и Джино Гогичаев оперировали за разными столами, когда кто-то принес весть о том, что горят их дома. Джино был в состоянии шока, потому что дома он оставил жену с ребенком. Закончив операцию, он сел в машину и поехал домой, вернее, посмотреть то, что от него осталось. Вернулся со словами: «Ребята, какой я счастливый, дом сгорел, но родные живы, они вовремя успели покинуть горящий дом». Что касается Айвара Бестаева, то он вообще не сдвинулся с места, на тот момент он не замечал, казалось, ничего кроме своей работы...»

А.Б. Бестаев, заведующий 1-ым хирургическим отделением.
«За эти несколько дней войны мы сделали около 300 операций разной степени сложности, причем, как позже выяснилось некоторые из них не делаются даже в экспериментальных клиниках. Самой сложной была операция на аорте. На тот момент мы даже не знали, кто этот раненный, находящийся на волоске от смерти. Как потом выяснилось это был российский миротворец, которого после нашей операции направили самолетом МЧС в Москву. Недавно я получил благодарственную телеграмму от известного доктора Леонида Рошаля, в которой он выразил восхищение работой цхинвальских врачей по спасению российских военнослужащих, заметив, что некоторые операции были действительно уникальны. Обычно считающиеся сложными операции с ранениями брюшной полости, почек, селезенки казались уже простейшими по сравнению с повреждениями сосудов, бедренной и сонной артерии. Спасали всех, кого живым смогли доставить в больницу, более того, уже после прекращения войны и переправки наших прооперированных пациентов во Владикавказ и Москву, практически никому из них не понадобилась повторная операция. Прооперированных было, как я уже сказал, человек 300, но благодаря нам спаслись от смерти человек 100. Это те, кому нужны были срочные операции, другие могли дожить до прихода врачей МЧС России. Наверное, после этой войны мы никогда уже не будем прежними, люди, видевшие такое количество смертей, исковерканных человеческих судеб, в буквальном смысле ощутившие на себе кровь своего народа, потерявшие все – дом, имущество, с большим трудом смогут вернуться к нормальной жизни. В этом им должны помочь, а не смотреть безучастно и равнодушно, что, к сожалению, мы наблюдаем все прошедшие с августа три месяца.  
Рада Дзагоева