Осетинские села Мугут и Дидмуха Знаурского района являются приграничными населенными пунктами, непосредственно прилегающими с двух сторон к грузинским деревням Дуан и Аунеу.

Во время известных августовских событий жители этих сел одними из первых оказались в изоляции и были оккупированы грузинскими воинскими подразделениями. Все пути к отходу были перекрыты, и люди, помня о зверствах грузинских солдат еще в первую войну, с ужасом ожидали своей участи, затаившись в погребах и подвалах.

Мужское население сел, вооруженное стрелковым оружием, не могло противостоять натиску тяжелой военной техники противника и было вынуждено временно укрыться в близлежащих лесах, откуда, стиснув зубы от бессильной злобы, наблюдать за событиями. Хотя и там им грозила реальная угроза быть захваченными в заложники. К счастью, грузины не стали прочесывать окрестности, - ведь впереди их ждал штурм Цхинвала.

В те страшные минуты, когда решался вопрос - быть или не быть, старики и женщины с. Дидмуха собрались в доме Абрама Кулумбегова, участника Великой Отечественной войны, который не вынес ужасов первой грузинской войны. Люди знали что вместе им будет легче в трудный час.

Укрывшись в подвальном помещении, они вскоре услышали нарастающий гул бронетранспортеров и грохот разрывающихся снарядов. Автоматные очереди почти не смолкали.

Вдруг прямо во дворе дома раздался тяжелый топот военных сапог и злобная речь грузинских солдат. Все находящиеся в подвале замерли в оцепенении…

Рассказывает хозяйка дома Залина Кокоева: 

"Когда жители нашего села узнали, что грузины прорвались в с. Мугут, они сбежались к нашему дому. У нас большой подвал, к тому же вместе всегда легче. Я приготовила все необходимое, снесла теплые одеяла для стариков, готовила еду и как могла, успокаивала их. А наша соседка Фатима Болатаева, игнорируя стрельбу, обходила дома, где оставались лежачие больные старики. Измеряла им давление, давала успокоительные средства, а при необходимости делала уколы. Фатима работает медицинской сестрой в республиканской больнице, где ее уважают за профессионализм и чуткость. Любят ее и на селе - за отзывчивость и добрый нрав. 

Находясь в подвале, мы наблюдали за происходящим из маленького подвального окошка, откуда была видна часть проселочной дороги.

Неожиданно грузинские солдаты, открыв автоматами входные ворота, грязно ругаясь, вошли в наш двор. 

Ведомые проводником из местных грузин (я потом догадалась), они направились прямо в наш подвал. Увидев только женщин и стариков, они, уже спокойнее, спросили хозяйку дома. Я назвалась и вышла к ним. Спросили, где мой муж и другие мужчины села. Я ответила, что не знаю. Затем они стали обыскивать дом и подсобные помещения.

Один из солдат, высокий голубоглазый юноша славянской внешности, был, видимо, за старшего. Он заговорил со мной на чистом русском языке. В отличие от других, он не кричал и не грозил. Напротив, старался как-то успокоить, поддержать, видя мою растерянность и страх.

Мое внимание привлек и другой мужчина в военной форме. Это был чернокожий, настоящий негр. Русский заметил мое удивление, но только усмехнулся. Уже потом я узнала, что в грузинской армии было много наемников.

К нашему счастью, грузины в этот раз никого из нас не тронули. Было видно, что очень торопились. Уходя, они сказали, что если жители села не окажут сопротивления, они никого не убьют.

- Скоро мы возьмем Цхинвал и вернемся с победой. Ждите нас и не бойтесь, мы обещаем, что все будет хорошо, и в дальнейшем мы будем жить вместе в мире и согласии, как и раньше, - сказал один из них.

Затем к нам еще дважды заходили грузины. Они кричали на нас и грозились расстрелять на месте. Не знаю даже, что их остановило, но мы остались живы. 

После их ухода мы еще долго не могли прийти в себя. Видя их уверенность, злость и такое количество военной техники и живой силы, мы беспокоились за жителей Цхинвала, за родных и близких, которые оставались в городе. Не знали мы и того, что ждет нас впереди. 

Но надежда не угасала в душе. Мы были уверены, что русские не оставят нас в беде. С этой святой верой мы провели остаток дня и жуткую ночь.

А уже на следующий день мы услышали лязг гусениц грузинских танков и душераздирающие крики с улицы. Со страхом мы выбрались из своего убежища и увидели, как на шоссе смешались люди и машины. В невообразимом хаосе и спешке военная колонна уходила к грузинской границе. Грузинские солдаты на ходу сбрасывали тяжелые бронежилеты, каски, шапки и другую военную амуницию и почти бегом устремлялись вниз.

Вот так позорно бежали грузинские вояки с поля брани. Мы все это видели своими глазами. Сейчас мне трудно передать словами весь ужас, который мы пережили в те дни. Можно только представить себе, что же пришлось пережить жителям Цхинвала. В нашем селе многие дома тоже были обстреляны. Один из снарядов "Град" разорвался рядом с нашим приусадебным участком, разнеся в щепки подсобное помещение. Слава Богу, что он угодил не в дом, а то мы все бы в одночасье погибли.

Уже потом мы узнали, какие зверства творили грузинские солдаты в городе. Как безжалостно и цинично расстреливали в упор женщин и детей, забрасывали гранаты в подвалы, где укрывались напуганные беззащитные люди.

Сегодня село Аунеу лежит в руинах, многие дома сожжены. А кто виноват?! Мы ведь никому не угрожали, ни на кого не нападали. Грузины сами начали эту бессмысленную жестокую войну, в которой сами же и пострадали. Случившееся должно стать для них уроком на всю жизнь.

Хотя нам теперь все равно. Бог им судья. Сегодня сбылась заветная мечта всех жителей нашей республики - Южная Осетия признана независимым самостоятельным государством.

Конечно, очень дорогой ценой далась нам эта долгожданная победа. И наш святой долг - помнить имена всех защитников Отечества, отдавших жизнь за его будущее.

И огромное спасибо руководству России, великому русскому народу - за солидарность, справедливость и конкретную помощь в тот решающий для Южной Осетии час".

 

Михаил ГАБАЕВ