Сослан Бекоев, 14 лет – школа «Альбион»:

Первый мой день приезда во Владикавказ перед войной
Я приехал во Владикавказ к бабушке с мамой. Маме необходимо было обратно возвратится в тот же день, так как она не могла оставить свою работу. Она работает директором информационного агентства в Цхинвале. А еще у меня в Цхинвале был дом и жила бабушка. Вечером по новостям передают об обстреле. Мы звоним домой, мама как всегда на работе. Еле дозвонились. Она нас успокаивала, хотя отметила, что такого сильного обстрела еще не было. Мы, конечно же, занервничали. Мысль только одна, надоело постоянно жить в страхе. 
Читаю журналистские записки моей мамы: 
2 августа. Суббота.
Люди все ходят какие-то задумчивые. Чувствуется, что чего-то ожидают. До последнего не хочу верить что может случится что-то страшное. Главное чтобы люди не пострадали. А так не бывает. 
3 августа. До войны 4 дня.
Ночь прошла относительно спокойно. Уже с утра сделали новый материал по обстановке. Слава Богу вроде-бы спокойно. Началась эвакуацию детей и женщин. На центральной площади Цхинвала напротив комплекса правительственных зданий организовали сбор всех желающих. Из Владикавказа еще ночью стали потягиваться автобусы «Пазики». К ним добавили «Газели» и даже милицейский «Урал» с зарешеченными окнами. Это авто вообще придало процессу трагический вид. Представьте себе – военно-полицейская серая машина, решетки, а за ними детские лица… Сегодня планируют переправить в соседний Дзауский район республики, а далее во Владикавказ.
Одна мысль только, неужели это все происходит на самом деле. Куда везут наших детей. А может хорошо, что и мой сын находится во Владикавказе. Самое главное не паниковать. Все друг друга успокаивают этим. 
4 августа. До войны 3 дня
Продолжаем делать материалы о ситуации в республике. Такое ощущение, что не все полностью понимают всю серьезность и опасность происходящего. Но это, может быть, мне только кажется. Находясь здесь, среди взволнованных и разгоряченных людей волей- неволей заражаешься их настроением и, сама поддаешься происходящему.. Ну, да Слава Богу, что хоть понимаю и осознаю это! И все-таки…
Эвакуация детей и стариков сегодня должная завершиться. В Северную Осетию вывезли около 2.5 тысяч человек. Кто отправился к родственникам и знакомым, кого расселили по санаториям, общежитиям или вывезли далее в субъекты ЮФО. 
А на улице хорошая погода. Не жарко и не холодно. Птички поют. Листва шевелится. В центре ухоженные газончики, солнышко подмигивает сквозь пелену легких облаков, но вокруг много военных с оружием.
Тяжело всем. Но еще никто и предположить не может, что всего через несколько дней будет еще хуже.
Да страшно читать все это. Начинаю вспоминать все случившееся. Все что пережил мой народ и моя семья. Читаю дальше.
5 августа. 2 дня до войны.
День выдался спокойным. Опять появилась надежда, что все будет хорошо. Но тревога с лиц людей не уходит. Все пришли на работу как обычно. Рассказываю о том, что среди народа паника, что будет война. Я стараюсь их успокоить. Прошу всех не поддаваться этим разговорам. А сама думаю, вдруг случится что-то непоправимое. Нет лучше пусть они сами принимают решение. В это время звонит мама с Владикавказа. Очень просит приехать хоть на один день. Конечно же оставить работу у меня и мысли не было, но так захотелось один день провести со своими близкими. Решила на один день выехать. Думаю, если что, то сразу вернусь. 
6 августа. До войны 1 день.
Созваниваюсь постоянно со своими сотрудниками. Ситуация к лучшему не меняется. Собираюсь на следующий день вернутся обратно в Цхинвал. Мысль только одна, я должна быть там. Там мои родные. Мой дом. Сослана пока оставлю во Владикавказе.
7 августа. Часы до начала войны
С утра приняла решение, завтра с утра возвращаюсь в Цхинвал. Там меня ждут. Целый день прошел никак. Ночью около половины двенадцатого мы все смотрели телевизор. Почти все каналы показывали Олимпийский стадион в Пекине. Я думал, что буду смотреть открытие Олимпиады. Я очень ждал этого. 
Звонок по мобильному. Грузия начала сильный обстрел. Мы все уже дома, на улицу выйти невозможно. Срочно передай информацию по лентам, просят меня мои коллеги.
Я уточняю: Это война? ДА! – осторожно поступил ответ.
Смотрим на часы – 23. 35. Мама сразу же спросила чем мне помочь. А у меня только одна мысль, надо делать все возможное. И тут пошли звонки и СМСки о том, что Цхинвал бомбят.
Что было дальше рассказывать очень трудно.
8 августа. Все говорят, что началась война
Связь вообще никакая. Дозвониться можно лишь с 15-20 попытки. Нам удается дозвониться лишь только некоторым, но и это для нас радость. Нам нужна была хоть какая-нибудь информация. А я не верю в происходящее и думаю, что это очередной обстрел города, разве что самый сильный и к утру, как это было раньше, он стихнет. И все мы успокоимся. Но это быстро проходит. Я начинаю осознавать, что все серьезно. Глаза не отрываются от телевизора. Куда пропал сон, тоже не понятно. Мама пытается пока передать новости, о которых ей сообщают. Спать у меня не получается, как ни заставлял себя. Мама всю ночь работала. Я с небольшими перерывами пытался поспать.
Неужели жизнь может так легко закончиться 
Все время не отходим от телевизора, телефоны постоянно звонят. Мама по-прежнему продолжает передавать информацию. Я за всем этим наблюдаю. И думаю, когда этот кошмар закончится. Грузины вовсю штурмуют Цхинвал. По телевизору передают, что они уже на танках дошли до города. А там мой папа. Мои бабушки. Хоть бы они смогли оттуда выбраться. 
К тому времени с момента начала войны прошло 16 часов. Никто не мог подумать, что в современном мире такая война вообще возможна. Это жестокость, которую нельзя оправдать ничем. Это преступление. Рассуждали мои родители.
Дальше мысли только о плохом
Днем 8 августа было еще одно событие. Мы смогли дозвониться до бабушки. Пытались ее успокоить. Она все время нас спрашивала, когда этот кошмар закончится. Что говорят по телевизору. Света в Цхинвале уже не было. Чувствовалось, что она уже устала и вообще очень боится, но не говорит об этом. Мы тоже боимся за нее и за всех остальных родных, но не можем им об этом сказать. Они еще больше начнут нервничать. 
Без права на помощь
Я до сих пор не могу понять, зачем и почему, так случилось. Зачем убивают ни в чем не виноватых людей, и никто их не осуждает. С утра опять разговаривали с бабушкой. Потом на некоторое время связь прервалась. После мы уже не смогли дозвониться. Поняли, что случилось что-то страшное. Мама сильно нервничала, а потом заплакала. При мне старались не показывать все это. А я очень надеялся, что все будет хорошо. Но этого не случилось. Бабушка погибла в нашем доме в результате авианалетов грузин, а дом наш сгорел дотла. 
Правду знали не все
Дальше уже были печальные дни. Мы узнавали только плохие новости. Я принял решение, что останусь здесь во Владикавказе, так как и ехать уже не хотелось и некуда.
Встретился с друзьями из Цхинвала, и рассказывал о том, что знаю. Они тоже делились своими впечатлениями. Мы были счастливы, что остались живы, но никто из нас не мог улыбаться и радоваться. Из моей головы не выходила мысль о том, что бабушки уже нет в живых. Не выходят до сих пор. А ведь все удачно сдали экзамены. Осталось только отдохнуть. Планы на это лето были у каждого человека. Я хотел поехать на море. Это было моим единственным желанием на лето. Но ему не суждено было сбыться. Теперь уже приходилось задумываться и над тем, где мы теперь будем жить. Я знаю, что это лето впишут в историю. Оно для всех стало самым худшим летом. А для многих самым последним – они не пошли в школу, в университет, не увидели своих близких, родных, друзей…
Я никогда не смогу забыть это лето. Я уверен, что даже не захочу когда-нибудь прочитать ту книгу, в которую впишут это лето. Для меня это будет означать, что я должен ещё раз всё пережить. Когда я писал все это, я пережил все заново. Я не хочу вспоминать об этой войне никогда в жизни.
Пусть будет мирной вся дальнейшая жизнь нашей Осетии. Пусть никогда в Южной Осетии не будет войны. Пусть больше никогда не будет таким ни одно лето, ни какое-либо другое время года. Пусть все дети знают о войне только по книгам истории, а для тех, кто пережили эту войну, пусть это никогда не повторится.