Страшно представить состояние матери, нашедшей разорванное на куски тело сына... Сына, которому она дала жизнь, вырастила, который был смыслом и стимулом всего ее существования.… Эта ужасная участь выпала на долю жительницы города Цхинвала Этери Джиоевой, потерявшей дорогого сына Алана Атаева (1971 г. рождения) в дни трагических августовских событий. Грузинская агрессия у многих матерей отняла самое дорогих сердцу людей: сыновей, дочерей, родных...

Алан Атаев (Атос) жил и работал в Цхинвале. Был зубным техником в частной стоматологической поликлинике «Фидар» по ул. Сталина. По окончании Цхинвальской средней школы №2, Алан продолжил учебу в России, поступил в Кемеровский государственный медицинский университет. Был женат, с супругой Нонной Келехсаевой воспитывал восьмилетнего сына Мурата, названного в честь отца Алана.

Накануне военных действий Алан отправил во Владикавказ жену и сына, сам остался в Цхинвале вместе с родителями и сестрой, которые живут по ул. Сталина, напротив здания детской поликлиники.

Мать Алана, Этери, изможденная горем, не сдерживает слез, рассказывая о случившейся в семье трагедии: «Когда в ночь с 7 на 8 августа вооруженные силы Грузии напали на Цхинвал, мы с мужем, дочерью и Аланом находились дома. Алан был резервистом и хотел пойти в штаб ополченцев, но я упрашивала его не оставлять нас, родителей, одних. Его отец на нервной почве потерял способность передвигаться, его надо было переносить на руках и я просила сына помогать мне присматривать за ним. Я говорила ему: «Ты же не прячешься, тебя не вызывают. Если возникнет необходимость, тебя позовут».

От неутихающих массированных обстрелов мы укрывались в нашем полуподвальном помещении. Днем восьмого августа вошедшая в город грузинская бронетехника появилась и на нашей улице, обстреливая жилые здания. Стреляли и в наш дом, дыры от пуль остались на воротах. Алан вместе с ребятами был в подвале соседей. Вернувшись, сказал: «Мне так стыдно, что я сижу дома, когда наши ребята бьются с врагом». Он был очень расстроен, места себе не находил, жалел, что послушался меня и не пошел воевать. У него был автомат, но выходить против танков с одним автоматом, было бессмысленно. С улицы доносились голоса грузинских солдат. Они вызывали жильцов выйти из укрытий, при этом ругаясь матерными словами. Выйдя из дома, я видела, как грузины, видимо, испугавшись чего-то, стали быстро отходить.

Утром 9 августа в городе наблюдалось небольшое затишье. Воспользовавшись этим, я вышла приготовить для семьи завтрак. В это время Алан тайком от меня вышел из дома. Когда я выглянула на улицу, его уже не было. Минут через двадцать после его ухода возобновился интенсивный обстрел города».

Вероятнее всего Алан пошел в штаб ополченцев, который расположен рядом с пивзаводом. Но дойти ему не удалось, - по дороге, ниже перекрестка ул. И. Харебова, рядом с ним разорвался снаряд реактивной системы «Град», осколки которого разорвали на куски тело Алана. Несколько домов на этом участке улицы в результате обстрелов из установки залпового огня «Град» выгорели дотла.

«Мы звонили на мобильный телефон Алана, но с ним не было связи, - продолжает рассказывать Этери. - Спрашивала соседей, не видели ли они, куда он пошел? Но никто ничего не знал. Его искали и друзья, но безрезультатно. На следующий день я пошла в больницу, там его не было ни среди раненых, ни среди погибших. В тот день соседка зашла ко мне и сказала, что недалеко по нашей улице лежит чей-то труп, разорванный на части, и просила сходить с ней вместе туда. Вокруг обезображенного трупа скопились люди. А я стояла на другой стороне улицы и расспрашивала знакомых, не видел ли кто-нибудь Алана? Кто-то накрыл тело убитого занавеской, но чуть дальше, в двух метрах от несчастного валялись оторванные ноги. Бросив на них один взгляд пальцы на левой ноге мне показались знакомыми. Но смотреть на это жуткое зрелище не было сил, и мы с соседкой вернулись обратно. Однако тревога не покидала меня. Вместе с дочерью решила еще раз сходить туда. В сердце щемило от одной мысли, что это может быть мой Алан. По дороге старалась отгонять от себя страшные мысли, надеясь, что это не он, что такая ужасная смерть не могла стать его участью.  

Люди, проходившие мимо, говорили, что убитый, скорее всего, грузинский солдат. Никто не мог его опознать. Когда я подошла близко, посмотрела на то, что осталось от убитого, увидела валявшуюся рядом обувь… опознала своего сына…»

Собранные куски тела Алана положили в сколоченный ящик и похоронили в огороде отцовского дома. Спустя две недели перезахоронили на Згудерском кладбище.

- Никто и никогда от него грубого слова не слышал. Он был добрым, порядочным. Очень ценил дружбу, много времени проводил с друзьями. Они его тоже очень любили, - утирая слезы, вспоминает безутешная мать.

На фото: Алан со своим сыном

Сергей ГАЗЗАЕВ